Где-то далеко, за горизонтом, была Москва — с её серостью, холодом и людьми, которых я обидел. Где-то в тюрьме сидел Борис Иванович и давал показания. Где-то в Лондоне Марк готовил к публикации полное расследование. Где-то в России Руслан пил чай с моей матерью и сторожил квартиру.
А здесь, в Кашкайше, начиналась новая жизнь.
Не та, которую я планировал. Не та, которую я заслуживал.
Та, которую я выбрал.
Свободную. Честную. Настоящую.
Лика подошла сзади, обняла.
— О чём думаешь? — спросила она.
— О том, что долг мой наконец выплачен, — ответил я. — Не перед Борисом. Не перед отцом. Перед самим собой.
— И что теперь?
— Теперь — жить.
Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.
Солнце поднималось над океаном, и новый день обещал быть тёплым.
Я сидел в том же кресле на террасе и писал эту книгу. Лика спала в комнате — укрывшись пледом, свернувшись калачиком. Елена и Лева уехали в Лиссабон за продуктами. Океан шумел, как всегда.
Я думал о том, что жизнь — штука странная. Ты никогда не знаешь, где окажешься через год. Год назад я был альфонсом, манипулятором, человеком без совести. А сегодня — я просто Мирон. Тот, кто сделал ошибки. Тот, кто заплатил за них. Тот, кто нашёл любовь.
Я не знаю, что будет дальше. Может, мы останемся в Португалии. Может, вернёмся в Россию. Может, улетим ещё куда-нибудь.
Но я знаю одно: я больше не боюсь.
Потому что правда — это не оружие.
Правда — это свобода.
Я наконец это понял.
Глава 41. Тень прошлого
Три месяца спокойствия. Три месяца утра, когда я просыпался рядом с Ликой, пил кофе на веранде, смотрел на океан и думал, что всё кончено. Три месяца, за которые я почти поверил, что можно жить без оглядки.
Я ошибался.
Всё началось с письма. Не электронного — бумажного, в старом конверте без обратного адреса, который опустили в наш почтовый ящик где-то между рассветом и завтраком.
Лика нашла его первой.
— Мирон, — её голос был странным. Напряжённым.
Я вышел на веранду. Она стояла с конвертом в руках, и её лицо побледнело даже под загаром.
— Что там?
— Не знаю. Я не открывала. Он адресован тебе.
Я взял конверт. Бумага была плотной, дорогой — не из тех, что продают в супермаркете. Имя и адрес написаны каллиграфическим почерком, чёрными чернилами.
Внутри — один лист.
«Мирон.
Ты думал, что всё кончено? Ты думал, что Борис — это вся наша организация?
Ты глупый мальчишка.
У Бориса были партнёры. Друзья. Люди, которым не нужна его сделка со следствием. Люди, которые не хотят сидеть в тюрьме. И они знают, кто их сдал.
Мы знаем, где ты живёшь. Мы знаем, кто с тобой. Мы знаем всё.
Ты убил нашу империю. Теперь мы убьём тебя.