Мы стояли на веранде, над океаном, в утреннем солнце, и держались друг за друга.
Семья, которой у меня никогда не было.
Свобода, которую я так долго искал.
Дом, который мы нашли в самом конце дороги.
***
Самолёт в Москву вылетал завтра в семь утра.
Я смотрел на закат над Кашкайшем и думал о том, что ждёт меня в России. Мать. Старый университет. Люди, которых я предал. И холодный ветер перемен, который уже дул мне в спину.
— Боишься? — спросила Лика, подходя сзади и обнимая меня за талию.
— Нет, — ответил я. — Впервые в жизни — нет.
— Почему?
Я повернулся и посмотрел на неё — на её рыжие волосы, развевающиеся на ветру, на веснушки, рассыпанные по носу, на глаза, в которых отражалось пламя заката.
— Потому что теперь я знаю, зачем живу, — сказал я.
— И зачем же?
Я поцеловал её. Вместо ответа.
А закат догорал над океаном, обещая новый день.
Тот самый, с которого всё начнётся заново.
Глава 38. Москва. Возвращение
Самолёт шёл на посадку. За иллюминатором клубилась серая московская облачность — та самая, которую я помнил с детства. Низкая, тяжёлая, будто само небо давило на город.
Лика спала, положив голову мне на плечо. Руслан сидел через проход и бесцельно листал какой-то журнал, но я видел — он не читал. Пальцы слишком сильно сжимали страницы. Он тоже боялся. Просто не показывал.
— Через двадцать минут начинаем снижение, — объявила стюардесса.
Я закрыл глаза.
Восемь месяцев назад я улетал из этого города в панике, бросив всё — учёбу, девушек, квартиру, репутацию. Я был Мироном Вороновым — студентом-экономистом, манипулятором, альфонсом, человеком, который строил свою жизнь из чужих жизней.
Я возвращался другим.
Или хотел верить, что другим.
— Ты дрожишь, — голос Лики был сонным, тёплым.
— Холодно в самолёте, — соврал я.
Она открыла глаза и посмотрела на меня с той улыбкой, которая всё понимала, но не лезла в душу.
— Врёшь, — сказала она. — Но ладно. Дрожи. Я рядом.
Она сжала мою ладонь. Я выдохнул.
Шереметьево, зал прилёта
Толпа встречающих. Таблички. Цветы. Объятия. Обычная жизнь, которая текла мимо нас, пока мы не спали ночами, не бегали от убийц, не прятались в горах Марокко и не сдавали криминального авторитета португальской полиции.
Я огляделся.
Мать не знала, что я прилетаю. Я специально не сказал — боялся, что она не захочет меня видеть. Или захочет слишком сильно. Я не был готов ни к тому, ни к другому.
— Ты её не предупредил, — сказал Руслан, читая мои мысли.
— Нет.
— Правильно, — кивнул он. — Сюрпризы — это по-нашему.
Лика фыркнула.
— По-нашему — это когда по нам стреляют, а мы убегаем. Сюрпризы — это другое.