— Мирон… кто-то может…
— Пусть смотрят, — прошептал я, расстёгивая её брюки. — Пусть видят, какая ты… преданная своему делу. Своим партнёрам.
Я вошёл в неё резко, повернув её лицом к прозрачному стеклу. Она вскрикнула, упёрлась ладонями в холодную поверхность. За ней была пустота, но она воображала там зрителей. Её стоны стали громче, отчётливее. Она играла на публику, даже если публики не было. Это заводило её больше всего.
Я двигался жёстко, почти зло, вымещая на ней всё накопившееся напряжение — страх перед Завьяловым, давление сроков, сложность игры. Она была полем битвы, на котором я восстанавливал контроль. Каждый толчок был кирпичиком в стене моей уверенности.
Вдруг за стеклом мелькнула тень. Кто-то прошёл по зоне отдыха. Полина замерла, её тело напряглось до предела.
— Не останавливайся… — прошептала она сквозь зуды, и её голос был полон и страха, и восторга.
Я не остановился. Я ускорился, одной рукой прижимая её к стеклу, другой зажимая ей рот, чтобы заглушить крик. Она задрожала, её ноги подкосились, и волна конвульсий прокатилась по её телу. Только тогда я позволил себе отпустить контроль, утопая в тёмном, безмысленном наслаждении, которое на секунды стирало все схемы, все риски, всё.
Когда мы отдышались, она обернулась и прижалась ко мне лбом, её тело было влажным и горячим.
— Боже… это было… — она не закончила, просто засмеялась срывчато.
Я молча помог ей одеться, поправил её растрёпанные волосы. Она смотрела на своё отражение в матовом стекле, поправляя макияж кончиками пальцев.
— Начинаем работать над проектом с Мариной завтра, — сказал я деловым тоном, возвращая нас в реальность. — Я пришлю тебе контакты её юриста для обсуждения договора. И… тех партнёров. Будь готова к нестандартным условиям оплаты.
Она кивнула, её глаза сияли азартом игрока, поставившего на кон всё и выигравшего.
— Я всегда готова к нестандартному, Мирон. Ты же знаешь.
Мы вышли из переговорки по отдельности, с интервалом в пять минут. Я вышел последним. На улице уже смеркалось. Одна нить была завязана. Полина и Марина теперь были связаны общим делом, в центре которого незримо присутствовал я. Финансовый механизм начинал раскручиваться.
Но в голове, вместо облегчения, звучал тревожный звон. Я слишком глубоко зашёл. Игры с Завьяловым, схемы с наличными, эта рискованная связь с Полиной… Я больше не просто выживал и пробивался. Я строил амбициозную, опасную империю на песке. И чем выше она становилась, тем болезненнее могло быть падение.
Глава 13. Свободный радикал
Проект с Мариной и Полиной, названный «ART-VIRAL», стартовал со скоростью запущенной ракеты. Пока я корпел с Ликой над прототипом для Завьялова (а по сути — делал вид, что корплю, наблюдая, как её пальцы летают по клавиатуре, творя настоящую магию), мои «партнёры» уже сняли первый мини-документальный фильм про скульптора-затворника. Полина, с её врождённым чутьём на драму, вытащила из парня по имени Артём такие личные истории, что Марина, просматривая материал, вытерла слезу. «Это гениально, — сказала она мне по телефону. — Мы продаём не статую. Мы продаём кусок его души. Папа будет под впечатлением».