— У нас Тимур, — сказал я. — Организатор нападения. Отель «Инфанте», четвёртый этаж. Ждём вас.
— Выезжаем, — ответили на том конце.
Я вышел из машины и посмотрел на освещённые окна отеля.
Там, наверху, лежал человек, который хотел меня убить. Который охотился за мной три месяца. Который был готов уничтожить всё, что я люблю.
И теперь он был в руках правосудия.
Я не чувствовал радости. Не чувствовал удовлетворения.
Только пустоту.
И странное спокойствие.
Полицейский участок. Лиссабон
Мы давали показания до утра. Тимура увезли в больницу — рана была серьёзной, но не смертельной. Его охрану арестовали. Информатора взяли на следующий день — он пытался сбежать в Испанию, но его задержали на границе.
Глеб и его люди уехали через неделю. Марк сказал, что угроза миновала — группировка Тимура обезглавлена, остальные либо арестованы, либо в бегах.
— Ты свободен, Мирон, — сказал Глеб на прощание. — Но, если понадоблюсь — звони.
— Спасибо, — я пожал ему руку. — Вы настоящие профессионалы.
— Мы делаем свою работу, — он усмехнулся. — А ты делай свою. Пиши книгу. Рассказывай правду. Это важнее любой пули.
Они уехали. Мы остались втроём — я, Лика, Лева.
Елена вернулась из Лондона через два дня. Она похудела, но глаза её сияли.
— Всё кончено? — спросила она, обнимая меня.
— Всё, тётя, — сказал я. — Теперь точно всё.
— А Борис?
— Даёт показания. Его дело идёт к суду.
— А Тимур?
— Будет сидеть долго. Может, всю жизнь.
Елена закрыла глаза.
— Наконец-то, — прошептала она. — Наконец-то можно жить спокойно.
Я обнял её. Лика обняла нас обоих. Лева подошёл и положил руку мне на плечо.
Мы стояли на веранде, смотрели на океан и молчали.
Впервые за долгое время — без страха.
Только покой.
Только надежда.
Только жизнь, которая наконец-то начиналась.
Глава 44. Эпилог
Год спустя. Лиссабон, июнь
Год пролетел как один день.
Я сидел на той же веранде в Кашкайше, смотрел на тот же океан и чувствовал, как солнце греет лицо. В руках — первый экземпляр моей книги. «Долг Мирона». Толстая, в твёрдой обложке, с моим именем на сером фоне.
— Красиво, — сказала Лика, садясь рядом. — Марк прислал?
— Да. Тираж десять тысяч. Скоро в магазинах.
— Ты гордишься?
— Не знаю, — я перелистал страницы. — Это не моя гордость. Это моя исповедь.
— Для многих это одно и то же.
Я улыбнулся. Она взяла книгу, полистала, нашла своё имя в благодарностях.
— «Лике — за то, что научила меня верить в людей», — прочитала она вслух. — Красиво сказано.
— Это правда, — я обнял её.
В доме заиграла гитара. Лева освоил португальские баллады и теперь играл их с утра до вечера. Елена пекла пирог с яблоками — тот самый, по маминому рецепту. Мама должна была прилететь вечером — впервые после того, как я уехал из Москвы.