Жизнь налаживалась.
Кашкайш, тот же домик
Руслан приехал утром. Загоревший, с короткой стрижкой и новой татуировкой на руке — компас.
— Теперь я знаю, куда иду, — сказал он, показывая рисунок. — Север всегда показывает дом.
— И где твой дом? — спросил я.
— Здесь, — он обвёл рукой веранду, океан, всех нас. — Вы мой дом. Простите, что не сразу понял.
— Ты понял, — сказал Лева. — Это главное.
Руслан остался на обед. Елена накрыла большой стол — рыба, рис, салат, вино. Мы сидели все вместе: я, Лика, Елена, Лева, Руслан. И смеялись. Громко, искренне, как будто не было ни побегов, ни перестрелок, ни ночей без сна.
— А где Марк? — спросила Лика.
— В Лондоне, — ответил я. — Готовит второе расследование. Теперь про коррупцию в Европоле.
— Вечно он в делах, — вздохнула Елена.
— Это его жизнь. Как у нас — океан.
Москва, мама
Вечером прилетела мама. Мы встретили её в аэропорту. Она постарела за год — или мне просто казалось. Но улыбалась широко, по-молодому, и сразу обняла меня.
— Сынок, — сказала она. — Как я скучала.
— Я тоже, мам.
— Твоя книга... я прочитала рукопись. Ты описал всё честно. Даже то, о чём я не хотела вспоминать.
— Прости, что пришлось вскрывать старые раны.
— Раны должны вскрываться, чтобы зажить, — она погладила меня по щеке. — Твой отец гордился бы тобой.
— Ты говорила это уже сто раз.
— И скажу ещё сто. Потому что это правда.
Мы поехали домой. В Кашкайш. К океану.
Мы развели костёр прямо на песке. Сидели вокруг, пили вино, слушали, как Лева играет на гитаре. Океан шумел в темноте. Звёзды горели ярко, как в детстве.
— Расскажи про суд, — попросила Лика.
— Что именно?
— Бориса посадили?
— Да, — кивнул я. — Двадцать лет строгого режима. Он дал показания на многих — и его срок сократили. Но всё равно — двадцать лет.
— А Тимур?
— Тоже посадили. Пятнадцать лет. Покушение на убийство, организация преступной группы.
— Достаточно, — сказал Руслан. — Им хватит.
— А те, кто помогал? — спросила Елена. — Информатор в полиции?
— Нашли, — кивнул я. — Уволили. Посадят ли — не знаю. Но карьера кончена.
— Справедливость, — усмехнулся Лева. — Редкая гостья в этом мире.
— Но иногда приходит, — сказала Лика. — Если ей помочь.
Она посмотрела на меня. Я взял её за руку.
— Спасибо вам всем, — сказал я. — Без вас я бы не справился.
— Ты бы справился, — сказала Елена. — Ты Воронов. А Вороновы не сдаются.
— Но с вами было легче, — я улыбнулся.
Мы замолчали. Костер трещал. Волны набегали на берег.
Я думал об отце. О том, как он сидел на этом же пляже — или на другом, но таком же — и смотрел на океан. О том, что он умер за правду. И что я продолжил его дело.