В ее голосе нет осуждения. Есть предупреждение. И интерес. Чисто профессиональный.
— Знание — сила, Вероника. Я просто изучаю ландшафт, — пожимаю я плечами. — Спасибо, что просветила. Возвращаемся к твоим химерам?
Мы возвращаемся к макроэкономике. Но атмосфера изменилась. Между нами протянулась невидимая нить — нить общего, пусть и гипотетического, риска. Она объясняет мне нюансы монетарной политики, а я ловлю себя на мысли, что анализирую ее уже не как «актив», а как… союзника? Потенциально опасного союзника.
Через час она закрывает последний конспект.
— Ладно, сойдет. Спас меня от позора. Теперь я хотя бы понимаю, о чем буду нести на семинаре.
— Всегда рад помочь блюстительнице будущего правопорядка, — улыбаюсь я.
— Блюстительнице? — она фыркает, собирая вещи. — Я скорее… системный аналитик. Мне интересно, как система ломается. И как ее можно починить. Или сломать так, чтобы не попасться.
Она встает, натягивает косуху. Смотрит на меня оценивающе.
— Ты сегодня какой-то… отполированный, Мирон. Стрижка свежая. К тебе не пристанет соринка. Прямо как… как свидетель на суде, которого готовили к выступлению хорошие адвокаты.
Ледяная игла проходит по моему позвоночнику. Она слишком наблюдательна.
— Просто уважаю твое время и профессионализм, — говорю я, тоже вставая. — С тобой нельзя приходить в чем попало.
— Лесть? — она поднимает бровь.
— Констатация факта.
— Принимается. До скорого, гипотетический экономист.
Она разворачивается и уходит между стеллажами, ее шаги гулко отдаются в тишине. Я остаюсь один в полумраке угла. Разговор про мерч не дал практических решений, но дал нечто большее — понимание границ. И ее интерес. Она не отшатнулась. Она анализировала.
Процессор в голове обновляет статус: «Актив Вероника: переход от нейтрального контакта к потенциальному соучастию в обсуждении «серых» схем. Уровень риска повышен до «высокий». Вознаграждение: юридическая экспертиза, возможное прикрытие. Требуется осторожность. Следующий шаг — предложить реальный, мелкий, но «грязный» кейс для анализа».
Я смотрю в грязное окно на кирпичную стену. В отражении вижу свое лицо — отполированное, безупречное, холодное. Свидетель, которого готовили хорошие адвокаты. Она была права. Но она не знала главного: я не свидетель. Я — архитектор дела. И каждый разговор, каждая встреча — это кирпичик в стене, которая должна защитить меня от всего. Даже от таких проницательных, как она.
До звонка Марине из Лондона остается два часа. Пора переключаться на режим «влюбленного на расстоянии». Снова трансформация. Я вздыхаю, собираю вещи. Сеть росла. И вместе с ней росла сложность игры. Но я еще не делал ошибок. И не собирался.