— Арт-рынок… — протянула она. — Твой «знакомый» хочет вкладывать в искусство?
— Допустим.
— Тогда самый элегантный путь — это не отмывать деньги, чтобы потом купить картину. А купить картину за эти самые наличные. Через подставного покупателя. А потом, через какое-то время, ее «перепродать» самому себе уже через легальный счет, получив таким образом чистые деньги и даже, возможно, прибыль на бумаге. Рыночная стоимость произведения искусства — величина субъективная. Его легко оценить дорого, если нужен предлог для оборота крупной суммы.
Я присвистнул. Это было… изящно. И дерзко.
— Но нужен подставной покупатель. Надежный. И галерея, которая согласится на сделку с большой пачкой наличных без лишних вопросов.
— Именно, — кивнула Вероника. — А еще лучше — не одна картина, а несколько работ молодых, непонятных художников. Их стоимость вообще ничем не обоснована. Можешь купить за сто тысяч, а через аукцион продать своему же ООО за миллион. Разница — твои чистые деньги, а картина останется у тебя на балансе компании как актив. Идеальный актив, кстати. Не изнашивается, амортизации не подлежит, и стоимость можно раздувать по необходимости.
Она говорила с таким холодным азартом, что по коже побежали мурашки. Это была не игра. Это была ее стихия.
— Ты… это гениально, — сказал я искренне.
— Нет, это просто азы, — она пожала плечами. — Папа как-то раскручивал дело о подобной схеме, только там были не картины, а старинные книги. Но принцип тот же. Сложность в деталях. В надежности звеньев цепи. Одно слабое — и все рушится. Твой знакомый уверен в своем «подставном покупателе»?
«Знакомый». Я смотрел на нее, и в голове щелкнуло. Слепая, наглая, но идеальная мысль. Подставной покупатель… Галерея…
— А если, — начал я медленно, — этот знакомый не будет искать подставного покупателя? А воспользуется… готовой структурой? Галереей, которая работает с наличными, потому что ее владельцы сами не всегда хотят светить все доходы? И которая к тому же имеет выход на арт-рынок?
Вероника перестала жевать. Она смотрела на меня так, будто я только что открыл новое уравнение.
— Ты имеешь в виду… частные галереи? Такие есть. Но это уже уровень посерьезнее. Нужны связи. Очень серьезные связи и полное доверие. Там не зайдешь с улицы с чемоданом денег.
Связи. Марина. Ее отец, Аркадий Львович. Его галерея была не просто престижной. Ходили слухи, что она отлично справлялась с «инвестициями» определенного рода для его друзей. Это был прыжок на новый уровень. Опасный. Но потенциальная выгода…
— Гипотетически, — сказал я, чувствуя, как сердце бьется чаще не от страха, а от предвкушения. — Если бы у моего знакомого были такие связи… ты бы могла просчитать юридические риски? Не как студент, а как… консультант?