Что со мной происходит? — спрашивала я себя, глядя в его золотые глаза. Я же должна ненавидеть его за этот план. За то, что он готов меня бросить. За то, что он говорит об этом так спокойно. Но я не ненавижу. Я… я хочу остаться.

— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я сделаю, как ты просишь. Сыграю роль. Брошу тебя. Получу домик. И уйду.

Он замер. В его глазах мелькнула боль — быстрая, острая, как удар кинжала. Но он быстро взял себя в руки, усмехнулся, скрестил руки на груди.

— Вот и отлично, — сказал он, и в голосе его появилась та самая насмешливая нотка, которую я ненавидела и любила одновременно. — Просто сделка. Никаких чувств. Ты получишь свободу, я — покой. И все будут счастливы.

— Да, — кивнула я, чувствуя, как слова жгут язык. — Просто сделка. Ничего для меня не значит.

— Ничего? — он приподнял бровь, и в его глазах заплясали чертики. — А вчера ты говорила иначе. Вчера ты буквально вешалась на меня, Мила. Ты целовала меня, трогала, просила раздеть тебя. Или ты уже забыла?

Я покраснела. Щёки залило жаром, и я отвернулась, вцепившись в подлокотники кресла. Воспоминания хлынули потоком — его руки на моём теле, его губы на моей шее, его шёпот в темноте.

— Я была пьяна, — выдавила я. — Ты сам сказал — зелье. Это не считается.

— Не считается, — он медленно поднялся, шагнул ко мне, и я почувствовала, как его тень накрывает меня. — Но сейчас ты трезва, Мила. И я вижу, как ты на меня смотришь.

— Я ни на что не смотрю! — я вскочила, но он был ближе, чем я думала. Я упёрлась спиной в стену, и отступать было некуда. — Ты просто… ты невыносим.

— Я знаю, — он сделал ещё шаг, и теперь между нами было всего несколько сантиметров. Я чувствовала его дыхание, его запах — мороз, хвоя, что-то пряное, от чего кружилась голова. — Но ты всё равно не можешь отвести от меня взгляд.

— Это не…

Он прижал меня к стене.

Я не успела ни сказать, ни сопротивляться. Он просто взял моё лицо в ладони и поцеловал — глубоко, жадно, так, что у меня перехватило дыхание. Язык его скользнул в мой рот, и я забыла, как дышать. Мир сузился до его губ, до его рук, до его тела, которое прижималось ко мне так тесно, что я чувствовала каждый мускул, каждый дюйм его горячей кожи.

Я должна остановить это, — пронеслось в голове, но тело не слушалось. Мои руки сами обвили его шею, пальцы запутались в его золотистых волосах, притягивая ближе. Я хотела его.

— Я хочу тебя, Мила, — прошептал он, отрываясь от моих губ, и голос его был хриплым, низким, почти звериным. — И я не могу больше притворяться, что это сделка.