— Ты умрёшь здесь, в этой грязи, где тебе и место, — прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствовала запах его дыхания — табак и перегар. — И никто никогда не узнает, что с тобой случилось. Ты просто исчезнешь. Как и должна была исчезнуть в первый же день.

Я чувствовала, как темнота сгущается на краях сознания, как мир сужается до его лица, до его рук, до боли в горле. Я уже почти перестала бороться, когда услышала звук.

Шаги. Кто-то шёл по коридору. Быстро. Решительно.

Вальдемар обернулся, и его пальцы чуть ослабили хватку — достаточно, чтобы я смогла сделать судорожный вдох. Я закашлялась, хватая ртом воздух, чувствуя, как в лёгкие врывается холодная сырость подземелья.

— Кто здесь? — рявкнул Вальдемар, и в его голосе послышалась тревога.

Из тени выступила фигура. Высокая, стройная. В руке она сжимала меч — длинный, изогнутый, с клинком, который отражал пламя. Валерия.

Я не верила своим глазам. Она стояла здесь, в этом тёмном коридоре, и смотрела на своего дядю с холодной ненавистью, которую я никогда раньше не видела в её глазах.

— Валерия, — Вальдемар усмехнулся, но в его усмешке послышалось напряжение. — Ты пришла спасти свою подружку? Как трогательно. Я и не знал, что ты умеешь любить.

— Я пришла остановить тебя, дядя, — голос Валерии был твёрдым, хотя я заметила, как дрожит её рука, сжимающая меч. — Ты зашёл слишком далеко.

— Слишком далеко? — он рассмеялся — резко, надрывно. — Я только начал! Я дал тебе всё! Образование, власть, будущее! Ты была никем без меня!

— Я была твоей пешкой, — ответила она, и в её голосе послышалась сталь. — Я больше не буду чьим-то оружием. Я не буду убивать ради твоих амбиций. И я не позволю тебе убить её.

— Ты жалеешь эту человеческую девку? — Вальдемар усмехнулся, но его глаза сверкнули яростью. — Она украла у тебя всё! Она украла твоё место, твою корону, твоего жениха! А ты защищаешь её?

— Она не крала ничего, — Валерия шагнула вперёд, и в её голосе появилась уверенность. — Клаус выбрал её сам. Потому что она достойна его. А я… я никогда не была достойна никого. Потому что я была слепа. Я была твоей марионеткой.

Она подняла меч, и я видела, как её руки перестают дрожать.

— Отпусти её, дядя. Сейчас же.

Вальдемар засмеялся — громко, истерично.

— Ты угрожаешь мне? Мне? Ты забыла, кто дал тебе жизнь? Кто вырастил тебя, когда твои родители сбежали? Ты должна быть благодарна мне! Я сделал тебя сильной!

— Ты сделал меня несчастной. Ты сделал меня оружием без души. Но я больше не хочу быть оружием. Я хочу быть человеком.

Она бросилась вперёд — быстро, как кошка. Вальдемар едва успел отшатнуться, выпустив моё горло. Я упала на пол, хватая ртом воздух, чувствуя, как мир возвращается ко мне рывками.