– Идиотка! Это же личные духи Роберта! 45 тысяч за флакон! Ты сейчас штук пять просто вылила. Если Роберт узнает, что его вещи кто-то трогал, нас всех вышвырнут отсюда с волчьей печатью!
– Прости, я не знала… – переживает Фаина. – Что теперь делать?
– Снимай, быстро! – Никита дернул за куртку, помогая освободиться. – А ты, живо найди любую другую кожаную куртку!
– Конечно, я сейчас, – подбодрившись, запричитала девушка и поспешила удалиться.
Никита унёс куртку куда-то за пределы вагончика проветривать, но это мало спасло ситуацию. Я вся пропахла духами насквозь. Этот запах въелся не просто в кожу, а даже в мозг, на уровне долгосрочной памяти.
Не знаю, каким чудом Фаине это удалось, но в течение получаса на съёмочную площадку привезли новую куртку. Эта мне маленькая, не застёгивается. Но Никита уверил, что застёгивать необязательно.
А я бы всё-таки застегнулась, так как обтягивающая белая майка вызывает жуткий дискомфорт.
Охлаждённый тенью многолетних деревьев сырой лесной воздух ложится на кожу поверх груди, что оказалась открытой.
Чувствую себя раздетой.
Каждый раз, встречаясь со взглядами других людей, машинально пытаюсь прикрыть грудь руками в неловком жесте или вновь пытаюсь сомкнуть края куртки.
– Наше спасение, что Роберт уже гримировался, – по-змеиному шипит Ник, пока вносит последние штрихи в мой внешний вид: поправляет края куртки, стягивает вниз по ногам джинсы.
– Подумаешь, это всего-то духи, – ворчу в ответ, так же шипящим шёпотом.
Сам Роберт, как и его духи, меня совсем не интересуют. Больше привлекает суета на съёмочной площадке. Оказаться по ту сторону экрана — всё равно что попасть в «Нарнию» для избранных. Ощущаю себя Алисой в зазеркалье, съела пирожок и оказалась в совершенно ином мире.
На съёмочной площадке пахнет всем сразу — дымом от генератора, при помощи которого создают туман, сладковатым гримом, кофе в картонных стаканчиках.
Наташа на пару со вторым гримером прорисовывают кровавые следы и синие вены на бледно-голубой коже трупа.
Никита дергает на нём одежду, сминает в руках, чтобы придать «полежавший» вид.
Осветитель настраивает прожекторы, чтобы на место съёмки падала мрачная тень от деревьев.
Звукач настраивает звук.
Декораторы раскладывают вокруг трупа приготовленный мох и поливают его водой из бутылки, чтобы придать свежести.
Один из помощников бегает с рацией, другой уже третий раз приносит провод, который почему-то не подходит. В стороне оператор пробует фокус, режиссёр орёт на всех, кто попадается на глаза.
И вот, наконец, все звуки стихают.
– Тишина! Камера! Мотор! – ревёт режиссёр.