Актёр второго плана, играющий заядлого грибника, останавливается у кустов и палкой приподнимает ветку, куда тут же заглядывает объектив камеры, фиксируя на плёнку свеженарисованный труп.
Казалось бы, чего тут сложного? Зритель увидит этот момент по телевизору, всего один миг, и даже не запомнит актёра, сыгравшего грибника. Не оценит проделанную работу команды. Но режиссёр требует отдаться этой сцене на все сто! Заставляет грибника раз за разом подходить, поднимать одну и ту же ветку, пока результат его не удовлетворит.
Понимаю, что от страха немеют пальцы на ногах и сжимаются лёгкие. Если Марат так строг к простому грибнику, то что ждёт меня? Я ведь даже стихи в школе не любила рассказывать, не умела.
В ожидании следующей сцены, в которой предстоит участвовать мне и Роберту, переминаюсь с ноги на ногу, стоя у одной из камер. Разглядываю актёров в полицейской форме, готовящихся к съёмке, мысленно повторяю свой текст.
– Клара, верно? – совсем рядом раздается неприлично бархатный голос.
Повернув голову на звук, впечатываю взгляд в физиономию Роберта, пробегаю по нему оценивающим взглядом. Надо отдать должное Никите, гримеру удалось преобразить мужика до неузнаваемости. Этот красавчик передо мной кардинально отличается от того взъерошенного хамовитого павлина, что встретился мне утром. Сейчас на нём коричневые брюки на подтяжках, белая рубашка, на кожаном ремне кабура с пистолетом, одним видом придающая ощущение силы и мужественности. Сверху надето длинное песочное пальто, от которого несёт уже знакомыми духами.
– Чё вылупился? – резко бросаю с вызовом.
Мужик на мгновение растерялся, ушёл взглядом в землю под ногами, улыбнулся с поднятыми бровями и снова припечатал.
– Один вопрос, кораллы так и не нашли? – давясь ехидством, спрашивает.
– Знаешь, сколько раз за свою жизнь я слышала эту шутку? – смотрю на него как на идиота, коим и считаю.
– Сколько?
– Больше, чем волос на твоей заднице.
Мой тон и манера общения определённо вводят его в тупик. Он теряется, не знает, как ответить, поэтому просто улыбается. Ну как просто? Не просто. А как‑то слишком притягательно, обворожительно, что ли. Не знаю, в чём магия, но хочется смотреть и смотреть, как его губы изгибаются, как глаза блестят в этот момент.
Внезапно Роберт сдвигает брови на переносице и шумно принюхивается.
– Кто разрешил брать мои вещи? – от обворожительной улыбки не осталось и следа. – Не смей больше прикасаться к моему парфюму! Возьми в туалете освежитель с запахом лаванды, такой парфюм как раз для тебя.
Как же чешутся кулаки! Его нос буквально окрасился в красный цвет мишени. Скрипя зубами, пытаюсь дышать, как учила Жень Женевна, отворачиваюсь, отхожу в сторону от Роберта, чтобы не сорваться.