Успеваю только вскочить на ноги, убиваю инстинкт самосохранения, подавляю желание незамедлительно врезать Павлину за наглость вторжения.
Жень Женевна не зря вбивала в мою голову правила и дисциплину. Я знаю, что драться можно только на ринге. Но чёрт возьми, как же хочется ударить.
Роберт налетает смерчем. Взрывной волной сносит на своём пути все мыслимые преграды и запреты.
Не касаясь руками, резко наклоняется вперёд и прижимается губами к моему рту, открывшемуся от удивления.
Выпучив глаза, рвано втягиваю воздух носом. В ушах стук собственного сердца, вперемешку с его дыханием.
В носу — его запах: слишком яркий парфюм, нотки железной уверенности, аромат дурманящей страсти.
Этот запах затрагивает все нервные окончания. Ловлю реальное наслаждение от аромата его тела, который хочется вдыхать и вдыхать.
В какой‑то момент его становится слишком много. Пропитываются волосы, кожа, лёгкие. И чем его больше, тем сильнее теряю связь с реальностью.
Глаза дуреют, в кучку собираются. Веки опускаются.
Приятные прикосновения нежных губ к моим приносят удовольствие и действуют усыпляюще.
Я теряю бдительность.
Но как только его язык, мягкий, тёплый, скользкий, рывком толкается в мой рот, мгновенно прихожу в себя.
Отстраняюсь, в следующую секунду пробиваю пресс правой.
— Ты что, черт возьми, творишь? — ору, осипнув от шока.
Пугает то, что мне понравилось.
Несмотря на то что противник повержен, наклонившись вперёд, резко и много дышит от боли и больше не выражает желания перейти границы, я, от испуга, бью локтём по его темноволосой макушке.
Отпрыгнув назад, наблюдаю, как знаменитый актёр валится на пол без сознания.
Спустя пару секунд в пустую голову врывается мысль, что я перестаралась; её догоняет осознание того, что я только что избила звезду. Добивает предположение, чем мне это всё грозит.
Растерялась. Не знаю, что делать.
Пробую поднять тело Роберта за руки, но безуспешно. За ноги — ещё тяжелее!
Сколько же он весит?
Тяжёлый, твёрдый, как будто из железа.
— Кабан! — рычу и пинаю ногой распластавшегося на полу актёра.
— Мммм, — мычит тот в ответ.
Пугаюсь того, что он сейчас встанет, осознает, что я с ним сделала, и побежит стучать.
Роберт тяжело двигаясь, пытается подняться.
Снова бью локтём по макушке. И тут же кусаю щеку изнутри, ругая себя за это.
На этот раз актёр упал не совсем удачно. Точнее — совсем неудачно: лицом в пол. И, судя по хрусту, сломал нос.
Чёрт!
У него теперь явно сотрясение.
Хотя там нечему сотрясаться, если он решился лезть с поцелуями!
— Пу‑пу‑пу… — причмокиваю губами и опускаюсь на корточки перед любимцем женщин. Зажав его волосы в кулак, поднимаю голову, осматриваю нос. Вроде целый. Но по переносице к глазам стремительно ползут синяки. Ещё минута — и его нижние веки больше похожи на две фиолетовые сливы.