По взгляду понимаю, что терпение лопнуло. Лопнуло и окатило смертельной опасностью. До щекочущей дрожи по позвоночнику.
Резко разворачиваюсь и бегу прочь.
Извращенец за мной.
А если убьёт, чтобы я никому его тайну не выдала?
Попадаю в другое помещение, оказываюсь в кухне.
Роберт не отстаёт.
Делаем несколько кругов вокруг довольно длинного стола. Вижу, что он остановился, и тоже торможу, чтобы перевести дыхание.
— Почему ты убегаешь? — спрашивает, слегка хрипя. Скалится, сжимая спинку стула перед собой.
— А почему ты за мной бегаешь? — бросаю в ответ.
Извращенец дёргает стул, затем прибавляет шаг в мою сторону.
Снова бегу.
Невольно вспоминаю, как в саду воспиталки устраивали нам такой конкурс. Пока играет музыка — все бегают вокруг стульев, а как только музыка стихает — все должны сесть. Кто не успел, тот проиграл. Я была профи в этой игре.
Это придаёт уверенности. Роберт никогда меня не поймает.
Оббегаю стол и, оказавшись со стороны двери, бросаюсь к выходу.
Грохот за спиной заставляет обернуться.
Извращенец решил сократить себе путь. Ловко запрыгнул на стол, пробежал по глянцевой поверхности и спрыгнул на пол в паре метров от меня.
Проделанный трюк впечатлил. Не думала, что люди в его возрасте могут бегать и прыгать так ловко.
В считанные секунды мужчина ухватил меня за затылок, одной рукой развернул обратно и толкнул на стол.
Успела только развернуться к нему лицом, чтобы встретиться с опасностью с глазу на глаз.
Жёсткие мужские ладони прижались к талии. Стальной хваткой зафиксировались.
Одним резким грубым рывком Роб припечатал меня к себе.
Моя грудь прижимается к его каменной.
Огонь в карих глазах слепит похлеще сварки. Его уверенность — на грани сумасшедшего безумия, обволакивает, сбивает с ног, разрушает защиту.
Не могу сопротивляться.
Не могу дышать.
Мысленно приказываю себе оттолкнуть, дать по яйцам, сделать хоть что-то. Ору в своей голове, но не двигаюсь. Замерев, как истукан, попав под влияние его запаха и невидимой мужской силы, отрывисто дышу носом и не свожу взгляда с его глаз.
Внезапно он склоняет голову ближе, едва касаясь, кончиком носа проводит по моей щеке, до виска.
Щекочущее нежное прикосновение, невероятно интимное и непривычное, режет насквозь острой нитью.
Невидимое мягкое перо щекочет кишки.
— Не провоцируй… — хриплый бархатный тембр приятно проникает в ухо, обволакивает целиком.
— Ты… ты сам не провоцируй! — слабым стоном выдыхаю в его наглую рожу.
— Зачем приехала? — нажимает интонацией.
— Марат сказал…
— Марат? Так и знал, что ты сама не додумалась бы.
— Верно, — первоначальный приступ оцепенения проходит. Уверенность возвращается. — Мне плевать, как чувствует себя твоя надухаренная задница.