Наталья – мой агент.

– Наташка уже всё одобрила, успеешь сниматься между текущими проектами.

Уже всё обсудили за моей спиной.

– Эээй, ладно! Кидай сценарий, почитаю.

– Я знал, что ты согласишься. Сценарий уже у тебя на почте. Актёрский состав утверждён, начало съёмок через пару недель, когда я закончу съёмки в Приморске.

Название города резануло слух, как бритвой по нервам.

Ого, куда его занесло.

– Я надеюсь, съёмки сериала будут в пределах Московской области?

– Конечно! Осталось только найти актрису на главную роль.

– Возьми любую студентку театрального. Чтобы красивая, если предусмотрены постельные сцены.

– В том-то и проблема. По сценарию девчонка – помощник следователя. Должна уметь неплохо драться и выглядеть как с обложки. Где я такую найду? У нас драк – половина сюжета. Может, у тебя есть кто на примете?

– У меня? – громко удивляюсь. – Марат, ищи сам! Может, мне ещё за тебя фильмы снимать?

– Э нет, это я сам. – Слышу через трубку, что он улыбается. – Ладно, Роб, до встречи. Не забудь сценарий прочитать.

– Не учи меня делать мою работу! – нервно дёргаю плечами и скидываю звонок.

Ну вот, хотел же отказать! Чёрт меня дёрнул согласиться на эту роль. Интуиция подсказывает, что ничего хорошего не выйдет. Ну ладно, обратного пути нет. Надеюсь, моё присутствие в сериале спасёт ситуацию и поднимет рейтинги. Очевидно, что Марат только на это и рассчитывает. Мои поклонницы готовы смотреть любую ерунду с моим участием.

Кладу телефон на раковину, в следующую секунду аппарат оживает. Мелодия входящего звонка сопровождается трелью вибрации о керамику. Воткнув обе руки в края белоснежной раковины, слегка нагнувшись, гипнотизирую номер родной матери. Надеюсь, она поймёт, что я занят, и бросит попытку в очередной раз затащить меня на кладбище.

Но мать настойчива. Следом за одним звонком последовали другие. Вибрация телефона отзывается холодными мурашками по нервам. Сегодня день рождения отца. Я не был у него со дня похорон. Каждый год придумываю оправдания, чтобы не ехать. Невидимая непробиваемая стена из боли и скорби между мной и желанием соответствовать нормам поминальных традиций не позволяет перейти эту грань. Не могу к нему поехать.

Чувство вины сдавливает лёгкие. Не отпускает, даже когда мать перестала звонить. Лоб и грудь покрываются липким потом. Настолько липким, что воспоминания липнут ко мне, как мухи к ленте.

Отец никогда не верил в мой талант. Не принимал учёбу в театральном, говорил, что это закончится тем, что я буду развлекать детей на утренниках в костюме Деда Мороза. Для него жизнь от проекта до проекта — не норма. В его понимании, мужик должен иметь стабильный доход и твёрдо стоять на ногах. Чем больше он хлестал меня пророчествами о бедной старости в какой-нибудь коммуналке, тем сильнее я жаждал добиться успеха. И вот — я на вершине мира, каждая собака знает мою фамилию, ЕГО фамилию. По всему городу постеры с моим лицом… А он кормит червей в земле. Так и не увидел моего успеха.