С ней перестали общаться, в неё тыкали пальцами, оскорбляли, смеялись.
Слухи дошли до родителей девушки, и они, в качестве наказания, побрили её наголо.
Одна нелепая ошибка, простое женское желание сделать возлюбленному приятно, обернулось трагедией.
Алёна держалась — до определённого момента.
На одной из тусовок девушка пила пиво в компании подруг. В какой-то момент кто-то из девчонок перепутал стаканчики и случайно отпил из стакана Алёны.
По «правилам», если кто-то выпьет из стакана миньетчицы, он «опускается».
Девчонки толпой избили Алёну. За то, что та не уследила за своим стаканом и подставила подругу.
А через полчаса Алёна спрыгнула с крыши девятиэтажного дома.
И таких историй слишком много, чтобы каждую помнить и сопереживать. Но Алёнку я помню.
И почему-то вспомнила о ней сейчас — когда делаю то самое, запретное, просто потому что хочу, чтобы ему было приятно. Просто потому что я его люблю. Просто потому что я перестаю жить по тем законам. Постепенно, незаметно для самой себя, меняюсь. Начинаю верить в то, что имею право на свободную, счастливую жизнь.
Испытав оргазм, Роберт прижал меня к себе.
Гладит волосы, целует ресницы.
– Спасибо.
– За это говорят спасибо?– спрашиваю.
– Нет. – Интимно тихо, полушепотом, от которого я перестаю дышать. Робертовед отмечает изменения в его голосе, проводит параллели, сопоставляет события и приходит к выводу, что именно таким голосом, именно в такой громкости, он говорит правду.
– Почему тогда ты меня благодаришь?
– За то что ты есть. Такая как сейчас. – Переворачивается подмяв мое тело под себя как бесхребетное одеяло. Нависая сверху требует: – Открой глаза, посмотри на меня.
Трахея перекручивается от его взгляда.
– Что?– не выдерживаю.
– Я еще никогда не видел желтых глаз.
– Опять заливаешь.
– Нет, правда не видел. Ты свалилась ко мне с другой планеты.
– С какой?
– Не знаю. Но то что ты особенная– это факт. Когда я смотрю в твои глаза, я перестаю видеть мир вокруг. Зато вижу целую вселённую в янтаре. А знаешь, что самое главное?
– Что?
– То что когда я смотрю в твои глаза, я больше не ищу.
– Что не ищешь?
– Ничего не ищу. Я чувствую покой. Как будто все чего мне не хватало, где-то там, в глубине твоего мёда.
Он смотрит в глаза, а я принимаю душой каждое его слово. И нет никаких сомнений в их правдивости.
Касаюсь пальцами его лица. Трогаю любимые губы. Впитываю каждую родинку, волосок, трещинку. И мой мир тоже перестаёт существовать. Он окончательно рушится — без права на восстановление. Создаётся новый — светлый, хороший, тёплый. Наполненный любовью.