Не представляю, как в такой атмосфере можно достоверно изобразить интимную сцену. О каком возбуждении может идти речь, если в постели, помимо героев, — десятки посторонних людей?
В буквальном смысле. Один из операторов обосновался прямо на кровати, приготовившись снимать крупный план.
Роберт без одежды, в одних трусах.
Идеальный рельеф мужского тела собирает все взгляды. Он просто стоит, болтает с Маратом, шлёт его к чёрту с его сценарием и заявляет, что сам знает, как нужно играть такие сцены.
Ложится ко мне под одеяло — и мне становится спокойнее.
— Просто закрой глаза и представь, что мы одни, — кидает шёпотом за секунду до громкого: «Камера, мотор!»
Прикрываю веки. Смотрю на него сквозь тень своих ресниц. Дурею от его мужской красоты, от запаха. Ловлю его поцелуи. Возбуждаюсь от прикосновений его волшебных рук.
Роберт избавляет меня от белья. Холодный воздух студии бьётся о кипящую кожу и тут же плавится.
Жар наших тел испаряет похоть, разнося её аромат по всему помещению.
С каждым прикосновением его губ я всё больше отдаляюсь от реальности.
И наступает момент единения — пик близости, когда души сливаются.
Никого больше нет.
Только мы и наши желания.
Горло дерёт жар страсти. Раскалённый до предела воздух вышибает пот. Роберт целует мою грудь, и я выгибаю спину ему навстречу. Каждое наше движение — танец страсти. Каждый поцелуй — откровение.
Извне нашего мира не слышно никаких звуков. Даже Марат, кажется, не дышит. Никаких «стоп», никаких новых дублей. Это не кадр — это сцена из самого горячего фильма. Мы горим в этом моменте.
Роберт скрывается под одеялом и продолжает целовать, уже скрывшись от взора камер. Я чувствую его горячее дыхание у себя между ног, чувствую, как языком он сдвигает в сторону трусики. Он ласкает меня там, по-настоящему.
Сжимаю пальцы ног, царапаю простынь, кусаю свою руку. Роберт выныривает из-под одеяла, пробивается выше, прижимается ко мне своим телом — как я люблю.
— Я хочу тебя, — шепчет, словно извиняясь.
Я уже знаю, что сейчас будет. Как и то, что ни я, ни он, не в силах этому противостоять.
Стоя на коленях, толкается бёдрами. Ощутив резкую боль во влагалище, распахиваю глаза и встречаюсь с его безумным взглядом.
Ещё толчок — и он теряет лицо. Спадает маска. Тяжело дышит, не двигается.
Мне больно, но я привыкла терпеть боль. Главное не боль, а то, что сейчас происходит. Он наполняет меня собой — до краёв.
Нижняя часть наших тел скрыта под одеялом. Десятки свидетелей заворожённо глотают слюну и откровенно потеют, гадая, что происходит в этот момент под одеялом.