– Ларка! Чё ты телешься, как говно в проруби?! Живее давай! – орёт Печенька.
Выжимаю газ, рев мотора в груди. Иду на опережение большого крутого гелика, как вдруг водитель резко подрезает. Хотел перестроиться и в зеркало не посмотрел. Врезаюсь передним колесом в пассажирскую дверь, благо не сильно. Успела оттормозиться. Даже с байка не слетели. Сила в руках имеется, удалось удержать коня, чтобы не завалился.
Пока пытаюсь отдышаться, мысленно благодарю Бога за то, что всё обошлось.
– Куда прёшь, курица!? – вопит лысый водила, высунувшись из окна. Внушительный подбородок и бритая башка – напоминают бандитов из ментовских сериалов, которые бабушка обожает.
Не успеваю открыть рот, чтобы извиниться, как бабушка орёт позади меня, длинной тростью в окно гелика тычет:
– В глазки долбишься? Не видишь, старушка в больницу едет?!
Разглядев на пассажирском пожилую женщину, мужчина впал в лёгкое состояние шока.
– Сами виноваты! Носитесь на своих гробах, как сумасшедшие! – приходит в себя мужик.
– В зеркало надо смотреть, урод! – заявляет бабушка. Одним махом сбивает тростью боковое зеркало гелика. – Ларка, давай быстрее, поехали! – поторапливает.
Мужик со взглядом разъярённого зверя из машины выходит, прет прямо на нас. Откатываюсь назад, газ выкручиваю, объезжаю его на полном ходу. Удалось свинтить до того, как кара настигнет. Печеньке бы поучиться сдерживать эмоции. Может её тоже к Жене Женевне записать?
Бабушка по долгу службы с ментами на короткой ноге всегда была. И после выхода на пенсию ничего не изменилось. Её уважают. Начальник полиции – её хороший друг. Поэтому моя старушка не боится последствий такого поведения. Она в принципе, ничего не боится.
– С зеркалом ты погорячилась, – говорю, снимая шлем у городской больницы. Противная серая морось сопровождается мокрым туманом, бегущим от моря. Тяжёлый влажный воздух пахнет сыростью, мокрым асфальтом и немного морской солью.
– Этот кабаняка им все равно не пользуется! – отмахивается Печенька, спрыгивая на землю. Вручает мне свой шлем, тростью в землю упирается, прихрамывая семенит с невозмутимым лицом ко входу.
К мальчику нас не хотели пускать, так как мы не родственники. Но бабушка такой шум подняла, за десять минут успела поставить на уши всё отделение и наехать на главного врача.
Пацана только перевели из реанимации в обычную палату.
Заходим, Печенька сразу у его кровати встаёт, на трость двумя руками опирается. Разглядывает спящего мальчишку, и я вместе с ней.
Обычный мальчик десяти лет. Лицо бледное, светло-русые волосы коротко стрижены. Россыпь мелких веснушек на носу и щеках.