И тут он упирался в одно. Своей цифры, своего узла, своей правоты было мало против графика. Срок держал не он, отменить чужую строку инженер по продольной устойчивости своей властью не мог. Чтобы стенд вернули в календарь, вопрос нужно было поставить официально, по форме, и нужна была виза сверху — подпись человека, чьё имя перевесит и срок, и ведущего. Кто это подпишет, Аркадий пока не загадывал. Знал только, что без такой подписи дело дальше его записки не уйдёт, ляжет под сукно, и через год кто-нибудь припомнит задним числом, что был ведь сигнал. То, чего в большом не взять никаким словом, тут бралось иначе: цифрой, стендом и чужой подписью.

Домой он пришёл поздно. Пальто на крюке у двери набрякло сыростью, с водостока во дворе капало ровно, без передышки, как капало уже которую неделю. Светлана не спала, сидела за столом с тетрадью медсанчасти и сводила за день расход реактивов, шевеля губами над колонкой цифр.

— Поел бы, — она не подняла глаз от тетради. — Опять весь там.

Без упрёка, ровно, как говорят о дожде. Он поел стоя, у края стола, разогревать не стал. Светлана дописала колонку, подвела под ней черту, отложила перо.

— У нас сегодня весь день спирт пересчитывали, — проговорила она в тетрадь. — Грамм к грамму свели. Думают, мы его пьём.

Сказала буднично, без улыбки, и в этом была вся она теперешняя: сухо, спокойно, про своё, не напоказ. Аркадий доел, убрал за собой, ополоснул миску. Светлана собрала тетрадь, прибрала со стола; видно было, что устала не меньше его, день у неё тоже вышел длинный. Расчёт он домой не понёс, листы остались на работе под замком; здесь, у этого стола, им было не место, раскладывать дома бумаги он зарёкся ещё с зимы. Светлана о работе не спросила. После всего, что было осенью и в начале зимы, так у них повелось. Она принимала, что он приходит поздно и приходит не весь, и не выспрашивала, чем он там полон. На этом теперь и стоял дом — на том, что она не спрашивала, а он за это был тише и ровнее, чем мог бы быть. Спать легли поздно, оба молча, каждый при своём прошедшем дне.

Ночью он лежал и складывал завтрашний разговор. Вести его надо было с тем, кто держит срок, и сложить так, чтобы вышла постановка по делу: цифра, расхождение конфигураций, риск, которого в прошлом году хватило на три машины. Без обиды и без нажима, ни словом не обмолвившись о том, что знает наперёд. Перебрал, с чего начнёт, чем подопрёт, что ответит на «демпфер штатный». Выходило тесно, но сходилось. С тем и уснул — назавтра идти было к тому, у кого всё расписано до пуска.