Пашка за эти дни раза два проходил мимо его стола, замедляя шаг у разложенных листов, — не спросил ничего, и Аркадий не стал объяснять.
Семихатов читал отчёт при нём, у своего стола, быстро — он всегда читал листы Аркадия быстро, как читают то, в чём не ждут ошибки. На середине задержался, вернулся на страницу назад, к коэффициенту, постучал по нему дужкой очков.
— С ленты снимали?
— С ленты. Номер записи в сноске, обработка приложена.
— Вижу. — Он дочитал до конца, не пропустив, судя по времени, ни одного приложения, выровнял страницы о стол и закрыл папку. — По демпферу начинаем со стендовых, заявку подам сегодня. Перекомпоновку — конструкторам, подпишу. Отдайте на светокопию, три экземпляра: один мне, один наверх, один в дело. — Он положил папку на край стола, на стопку исходящих, поверх остальных. — Дальше по этому участку и идём, Ефремов. Стендовые начнём, как дадут площадку, — готовьте программу замеров.
Ни слова сверх — ни про девять дней, ни про третий знак, ни про то, чем эти данные оплачены. Но заявка на стенд ушла в тот же день, до обеда, и это говорило больше любых слов: лист не лёг в шкаф к протоколам — лист пошёл работать. Аркадий шёл от стола ведущего и думал, что столько добивался, чтобы его слушали, а слушать, оказывается, выглядит вот так: никто ничего не говорит, просто бумага не останавливается.
Следующая машина тем временем уже стояла на сборке. Срок её никто не трогал, и в группе об этом не говорили: это знали твёрдо, как расписание электричек, и так же твёрдо знали, что демпфер на неё поставить не успеют — успеют, в лучшем случае, на третью. Об этом Аркадий тоже не говорил ни с кем.
Папку унесли после обеда. Он видел из-за кульмана, как девушка из канцелярии забрала со стола Семихатова стопку исходящих и его отчёт ушёл в ней — серединой стопки, обыкновенной бумагой среди обыкновенных бумаг, сорок два листа, девять дней, полтора года. Он проводил её до двери глазами и вернулся к доске.
Пожелтевшую кривую он снял в тот же вечер. Обе кнопки воткнул в рейку, лист сложил вчетверо и убрал в стол, под тетради: она своё отстояла. На освободившееся место подколол чистый ватман и стал размечать оси под стендовые замеры — по горизонтали частота, по вертикали амплитуда, всё как всегда, как размечал сотни раз.
Машина, по которой лягут эти оси, была первой из тех, что он помнил. Грифель шёл по ватману сухо и чисто; цифра, легшая в основание осей, ничем не отличалась от прочих — кроме того, что оплачена была машиной.
Глава 23. Снова неудача
Семихатов отодвинулся от своего стола, прошёл через комнату и положил перед ним листок прежде, чем Аркадий успел поднять грифель от ватмана.