— Посижу ещё немного. С полчаса.
Она не ответила — взяла будильник с этажерки, повернула в руках, переводя стрелку звонка, и поставила перед ним, рядом с листами, которые он уже раскладывал. Звонок стоял на пяти. Она выставила его без вопроса, потому что вопрос был не нужен: с понедельника он вставал к пяти, и она вставала тоже. Потом она расстелила постель, разделась, не зажигая своего света, и легла к стене. Затихла не сразу: сперва полежала на спине — одеяло за его спиной не шуршало, — потом повернулась к стене, и комната окончательно стала ночной.
Аркадий придвинул листы ближе к свету. Порядок прогонов, заявка смежникам, программа на пятнадцатое — стол был теперь такой же, как в комнате группы, только тише, и хлебные крошки пришлось смахнуть на ладонь, прежде чем класть ватман. Первый лист лёг ровно, по краю стола, второй поверх, со сдвигом, чтобы видеть оба. Он раскладывал их здесь так же, как раскладывал там, и руки сделали это раньше, чем он успел об этом подумать. Будильник стоял у правой руки, круглый, со взведённым молоточком, и тикал вперёд, к пяти. За спиной дышала Светлана — ровно, неглубоко, так, что не понять было, спит она или лежит с открытыми глазами, и он не стал угадывать. Он взял карандаш и начал с первого пункта. Будильник тикал к пяти. За пятью стояло следующее, и спросу с него не назначили ни срока, ни конца.
Глава 25. Бесконечные ночи в КБ
Бокс динамических испытаний стоял на отдельном фундаменте. Виброразвязанная плита под оснасткой съедала всё, что доходило снаружи, и в зале оставался один ровный фон усилителей да изредка сухой щелчок реле на пульте. Пахло нагретой изоляцией и канифолью, от усилителей тянуло лёгким озоном — так пахнет перед грозой, — и поверх всего стоял холодный, ничем не выбиваемый дух бетона. Посреди зала, на оснастке, держался натурный узел тракта подачи блока Е — другой размах магистрали, другая развязка, чем у знакомых Аркадию изделий. Узел был обвязан жгутами кабелей в серой оплётке, и жгуты сходились к стойкам датчиков у стены. Холод поднимался от плиты через подошвы. Тепло в зале было одно — внутри стоек, и к этому тёплому нутру аппаратуры тянулись руки, когда стыли пальцы.
Аркадий проверил затяжку на оснастке — и место вдруг показалось ему знакомым. Стендов он перевидал — в той работе, что осталась за чертой, их были десятки, крупнее и точнее этого, с записью не на бумажную ленту, а туда, куда здесь и помыслить было нельзя. Только руки стыли так же, как у расчётчиков рядом, и грелись о ту же сталь, и это уравнивало.