К позднему вечеру Аркадий начал собираться. Светлана взяла его за рукав:
— Останься до завтра. Тебе же завтра не на работу.
Он секунду подумал.
— Хорошо, Свет, останусь до завтра.
Она улыбнулась, пошла на кухню сказать маме.
Воскресенье прошло тихо: поздний завтрак с Анной Петровной, разговор о свадебном столе, прогулка со Светой до набережной Москвы-реки, серый свет на воде. К шести вечера Аркадий был на Ярославском вокзале. Светлана провожала до подъезда. На улице было уже почти темно.
— До среды, Аркаш. Постарайся отдохнуть.
— Постараюсь. Свет — спасибо тебе.
— За что?
— За то, какая ты у меня.
Она улыбнулась, на миг задержалась перед ним, потом развернулась и пошла обратно в подъезд. Аркадий мгновение смотрел ей вслед и пошёл к трамваю.
* * *
В вагоне поезда было прохладно — батареи только начали топить, и в воскресный вечер слабо. Аркадий сидел у окна, слева, на жёсткой деревянной скамье. Локоть на оконной раме, плащ застёгнут. Поезд шёл ровно, стук колёс был устойчивый, не быстрый. За окном — темнеющие поля Подмосковья, перелески, изредка огоньки деревень или платформ.
В вагоне было пять или шесть пассажиров. У дверей сидела пожилая пара с тяжёлой сумкой, в середине вагона курсант в шинели читал, у дальнего окна женщина держала спящего ребёнка на плече.
Стекло рядом с Аркадием было холодным. Снизу тянулся лёгкий конденсат, выше отражался вагон: жёлтые лампы под потолком, тёмные силуэты, его собственное лицо. Он посмотрел на него мельком и отвёл глаза. Поначалу он ловил в таком отражении чужие черты и примерял их к себе; теперь примерять было нечего — лицо просто было его, без его на то согласия. Почти своё.
В соседнем стекле кто-то пошевелился, тень скользнула и пропала. И тут всплыло: двадцать пять дней.
От тринадцатого октября до седьмого ноября. Он пересчитал ещё раз, хотя считать было нечего. Двадцать пять. Не имя, не решение, не вопрос. Срок, который уже пошёл.
Аркадий отвернулся от окна, положил голову на спинку скамьи и закрыл глаза. Поезд шёл через перегон без станции, лампы под потолком слегка покачивались. Перед маленькой платформой состав замедлился; за стеклом прошли тусклые жёлтые огни. Никто не вышел, никто не сел. Потом вагоны снова потянуло вперёд.
До Подлипок оставалось минут двадцать. Аркадий глаз не открыл.
Глава 10. Собака Лайка
В понедельник четырнадцатого октября к девяти Аркадий уже сидел в двести седьмой, на том же дальнем краю, что и в августе. Пашка рядом, блокнот раскрыт. Дорога от общежития прошла как все понедельники, в голове не задержалось ничего, кроме того, что за неделю с прошлого совещания вторая половина двора покрылась жёлтым.