Тихонравов взял карандаш и на полях календаря, у даты «24.10», провёл короткую стрелку. Подписал в три буквы с точками: «посл. возм. правка термоизол.». Положил карандаш обратно. Ни вопросительных знаков, ни «уточн». Просто стрелка и три слова.

Аркадий смотрел на эту стрелку полсекунды дольше нужного. На той неделе, на полях у Тихонравова, рядом со схемой контейнера, стояло три вопросительных знака и «термоизол. — впритык». За эти восемь дней знаки исчезли и на их месте встала твёрдая дата. Тихонравов перешёл от вопросов к срокам. Аркадий это отметил у себя как метку, не как тревогу.

— Боря, по контейнеру. Коротко и быстро.

Боря даже не стал разворачивать рулон, поднял его на стол ребром.

— Михаил Клавдиевич, по теплоизоляции пришлось ужать. Масса в пределах. Запас по теплу стал хуже, но в расчётные семь суток пока укладываемся.

— Угу.

Тихонравов не записал, поставил у себя на полях короткую галочку.

— Владимир Иванович, по биологии.

Яздовский открыл папку — не быстро и не медленно, тем же сухим жестом, что и в прошлый раз, — достал верхний лист.

— Три кандидата на отборе. Самки малых пород, до семи килограмм. Лайка, Альбина, Муха. Финальный выбор — к двадцать пятому. Параметры физиологии передам Кошкину к концу пятницы.

Произнёс плоско, в одной строке с породой и массой, как клички в журнале отбора. Тихонравов кивнул и сделал пометку, Кошкин записал у себя, Боря смотрел на свой рулон. Никто не поднял головы.

Аркадий выписал у себя в блокноте: «биолог., 3 канд., выбор 25.10, физиология пт.», поставил точку. Кличка прошла как первая в списке трёх; на бумаге она стала строчкой служебного отчёта, и для всех в кабинете это была норма. Аркадий пятым держал её в этой норме.

— По стабилизации, Ефремов, ваша часть в работе.

— Да, Михаил Клавдиевич. К двадцать второму.

— Хорошо. Идём дальше.

Прошли упаковку, транспортировку, график испытаний контейнера на герметичность. К одиннадцати с четвертью совещание закончилось. Тихонравов спрятал карандаш в карман пиджака и пошёл к своему главному столу. Яздовский уже застёгивал папку.

В коридоре Кошкин коротко бросил:

— Через зал.

Прошли через чертёжный зал отдела проектов. У дальней стены, на низком стенде под рабочей лампой, стояла фрезерованная цилиндрическая оболочка с двумя торцами, не покрашенная, без иллюминатора, без внутренней начинки. Около шестидесяти четырёх сантиметров в диаметре, как и стояло в бумагах. Лампа отражалась матовым пятном на боковой поверхности. Двое чертёжников у соседних досок не подняли глаз.

Аркадий проходил мимо. Взгляд задержался на полсекунды на этой оболочке и пошёл дальше. Без слов внутри, без вспышки. Просто короткое: вот сюда.