Не звонил любимой Свете с понедельника.

Сейчас была ночь четверга. С понедельника шёл четвёртый день, и за эти четыре дня он не вспомнил ни разу, что обычно по средам, в крайнем случае в четверг до обеда, он спускался на вахту и заказывал межгород. Ни в среду вечером, ни сегодня утром, ни вчера в обед в столовой — не вспомнил, потому что ничего не вспоминалось, было плотно занято другим.

Закрыл тетрадь, сложил листы с расчётами в папку, погасил лампу. Разделся в темноте, лёг. За окном где-то проехал мотоциклист и стих. Завтра пятница, завтра позвонит.

* * *

В пятницу утром расчёт он сдал Кошкину на руки. Кошкин полистал, поставил два карандашных вопроса на полях, остальное взял без замечаний.

— До конца дня посмотрю. В понедельник к Михаилу Клавдиевичу уйдут все твои расчёты.

— Понял.

К семи двадцати вечера Аркадий спустился на вахту. Дежурная за стеклом подняла глаза, узнала. Окошко с потёртой латунной рамкой, журнал заказов на стойке, на гвозде чугунный ключ от какого-то склада.

— Светлане?

— Светлане. На Москву.

— Минут пять.

Аркадий отступил к стене, не сел. На бетонном полу была тёмная вытертая полоса там, где жильцы каждый день проходили от выхода к лестнице. Считал не секунды, не дыхания, ничего не считал.

Через несколько минут дежурная сказала «готово» и передала трубку в окошко. Аркадий поднёс к уху. Эбонит был тёплый там, где его держала дежурная.

— Свет. Это я.

— Аркаш! — на той стороне послышались быстрые шаги, будто она только что добежала от двери своей комнаты по коммунальному коридору. Голос запыхавшийся. — Я думала, ты только в субботу позвонишь.

— Пораньше получилось.

— Хорошо, это очень хорошо.

В её голосе была улыбка. На той стороне был привычный шум коммуналки: где-то ставили чайник, по коридору прошли, у соседей через стену работало радио, слабо, неразборчиво.

— Ты ужинал?

— Поел уже, в столовой.

— Хорошо. Аркаш, у нас сегодня в лаборатории смех был. Зоя локтём задела штатив, склянки звякнули, все целы, а одна пустая возьми да покатись прямо под ноги Татьяне Сергеевне. Та подняла, посмотрела на свет, поставила на место и говорит: «Эту бережём, она у нас счастливая». Мы полдня потом её счастливой звали.

— Это какая Татьяна Сергеевна?

— Начальница лаборатории. Я тебе писала.

— А, да, извини, пожалуйста.

Светлана засмеялась, легко, потом рассказывала про мать. Анна Петровна на эти выходные поедет к двоюродной тётке в Подмосковье, простуда совсем прошла. Коля написал сочинение, получил за него четверку, поправил тройку. Все это она рассказывала с невероятной теплотой.