В воскресенье вечером Аркадий ехал электричкой из Москвы в Калининград — той же дорогой, что в октябре. В вагоне было прохладно, несколько пассажиров сидели по скамьям, кто-то дремал, кто-то читал газету. За окном темнело, шли перелески без листьев, мелькали фонари платформ, и между ними ложилась чёрная подмосковная темнота. Ноябрьский воздух стоял за стеклом сухой и холодный. Стекло рядом было зеркалом, и в нём отражалось его лицо. Просто лицо. Он уже не разбирал его на своё и чужое, как в первые недели, — не примеривался, чьё, не искал шва. Смотрел и ничего больше в нём не спрашивал. Отвернулся, поезд пошёл дальше.
До общежития он дошёл в начале девятого. Дежурная на вахте подняла глаза:
— Аркадий Николаевич, вернулся.
— Добрый вечер! Вернулся.
Она кивнула. На столике у вахты лежало письмо — конверт, адрес выписан ровным круглым почерком Светланы. Аркадий взял его, положил в карман пальто, поднялся по лестнице.
В комнате Пашки не было — уехал к Вере на выходные, ничего из этого не знал. Аркадий сел к лампе, разделся не сразу, надорвал конверт. Письмо было короткое и тёплое, её рукой, и начиналось с «Аркаша». Всё к свадьбе готово, писала она; мать ждёт его во вторник после примерки платья, чтобы он сказал своё слово; заявление подано, день в ЗАГСе назначен. Костю Ефимова она уже видела, он заходил — понравился, толковый и тихий, будет свидетелем. Внизу — про маму, что та простыла, но уже на ногах, про брата Колю, что у него в школе четвертная, и просьба написать, какого числа он точно вернётся, чтобы мать не гадала. Подписано просто, без завитков.
Аркадий дочитал, сложил листок по сгибам, убрал в конверт и положил конверт на тумбочку. Лампа над столом гудела на одной ноте. В комнате было тепло и тихо. От пуска третьего ноября до свадьбы двадцать восьмого ноября было двадцать пять дней — ровно столько же, сколько он отсчитал в поезде в октябре, только тогда срок вёл к боксу, а теперь к ЗАГСу. Он потянулся и выключил лампу.
Глава 12. Свадьба
После полигона работа в отделе шла на убыль. Второй спутник был на орбите, телеметрию с борта разобрали по строчкам и закрыли в журналы, стенды свернули. Группа доделывала хвосты — то, что всегда остаётся после большого пуска и что никому уже не интересно. Аркадий сидел за столом, считал, переписывал начисто, сдавал листы Кошкину; всё это делалось руками и краем головы, а остальная голова была в другом месте. Кольца он купил заранее, в будний день, по дороге с метро — простые тонкие, без камня, какие берут инженеры на свою зарплату. Продавщица завернула их в папиросную бумагу. Он сунул свёрток в нагрудный карман и забыл про него до вечера. Свадьба шла к нему сама, как чужой поезд по расписанию, в котором он оказался не машинистом и даже не провожающим, а просто пассажиром с билетом на чужое имя.