На стене за председательским местом висел небольшой портрет — Никита Сергеевич Хрущёв, в тёмном костюме с золотой звездой на лацкане, с той ровной, чуть напряжённой полуулыбкой, какую обычно держат на официальных снимках. Рядом с портретом полстены занимала большая карта СССР, сплошь покрытая карандашными отметками. Окна были распахнуты, белые хлопковые шторы едва шевелились, и в комнату вместе с запахом табака и мела тянуло цветущими липами.
Пашка пробрался между стульев, сел ближе к выходу и похлопал по соседнему стулу.
— Садись, Аркаш. Володя просил, чтоб ты с ним не рядом сегодня.
Аркадий сел. Сосед справа, незнакомый мужчина лет тридцати пяти с папиросой во рту, тихо заметил, не поворачивая головы:
— Борис Евсеевич сегодня с настроением. Вчера с Главным до ночи сидели. Так что планерка пройдет, можно сказать, спокойно.
Он кивнул подбородком.
В комнате стало чуть тише. Разговоры один за другим обрывались, шорохи стихали, и к той минуте, когда дверь открылась, кабинет уже был собран в ожидании. Вошёл худощавый человек с вытянутым лицом и высоким лбом, в тёмном костюме, с простой папкой в руках. Он не поздоровался — только качнул подбородком всем сразу и быстро прошёл к своему месту во главе стола, сел, положил папку, раскрыл.
Голоса смолкли сами.
Аркадий смотрел не отрываясь. Он никогда не видел его в движении — все фотографии, какие он помнил, были статичные, в кабинете, за столом. А в движении Черток оказался неожиданно лёгким, быстрым, сухим в повадке, как хорошо отлаженный прибор, и совсем не похож на академика, которого он помнил по поздним съёмкам. Это был другой человек. Молодой. Сорок пять лет.
Черток поднял глаза. Взгляд его прошёл по комнате быстро, профессионально, не задерживаясь, — отметил всех, всех увидел, и только на Аркадии задержался ровно на полсекунды дольше, чем на остальных.
Голос у него был тихий, но в кабинете его слышал каждый.
— Начнём.
Он раскрыл папку, пробежал глазами лист.
— Ефремов, с вас.
Глава 2. Планерка
Черток раскрыл папку и бегло пробежался по списку. Негромким голосом произнес:
— Ефремов, с вас.
В кабине с самого появления Чертока висела тишина, из-за которой было слышно, как возится голубь на подоконнике.
Черток смотрел на Аркадия прямым и ровным взглядом, в котором не прослеживалось ничего, кроме ожидания ответа по делу.
— Вы на прошлой неделе обещали подготовить справку по замерам изоляции в канале вращения. Где она, до сих пор на столе я ее наблюдаю?
После этих слов Пашка вовсю напрягся. Для Аркадия это было тем, что он не ждал, из-за волнения он слышал собственное дыхание, шаги секретарши в коридоре через две стены.