Концерт дал что-то знакомое, зимнее, тягучее, с оркестром. Светлана послушала немного, подперев щёку, потом сказала — не ему даже, а в комнату, как говорят давно задуманное:
— А летом давай съездим к морю. Я ведь живого моря ни разу не видела. Скопим понемногу — и съездим, хоть на неделю.
Сказала твёрдо, как решённое, и взглянула на него — не позволения спрашивала, а звала с собой. Он сказал: давай. В ту секунду это было правдой. И тут же, под правдой, легло другое: лета у него не будет — новое изделие уже надвигалось и должно было съесть и весну, и лето, до самой осени. Он не стал ей этого говорить.
За окном лежал свежий снег, белый в темноте.
Впереди был январь и новое изделие, про которое в декабре говорили осторожно, а в январе заговорят в полный голос. Всю осень он молчал — там, где иначе было нельзя. Тайна работы, тайна полигона, тайна бокса. Молчание со смыслом. А сегодня вышла «планёрка», за которой не стояло ничего, кроме удобства, и как раз поэтому в нём что-то тихо повернулось и легло иначе. В следующем году хотелось не просто знать и молчать. Хотелось сделать — что-нибудь своё, маленькое, точное, такое, чтобы разница между нужным молчанием и ненужным имела вес. В Объекте Д были слабые места, он уже различал их контуры в осторожных репликах за обедом. Можно прийти к Кошкину с правильным вопросом, не торопясь, как просят посмотреть протоколы. Можно записать в тетрадь и подержать неделю, проверить.
Мысль легла и успокоилась. Не решение — первая такая мысль за полгода. И она уже чего-то стоила.
— Ещё налить? — спросила Светлана.
— Налей.
Она потянулась за бутылкой, наполнила оба бокала, устроилась удобнее. За стеной детский голос наконец стих — то ли уснул, то ли угомонился сам. Репродуктор пел что-то весёлое, с хором. Лампа горела зелёным, снег лежал за окном, она сидела напротив, и было тепло.
Глава 14. Январь. Решение
После праздников отдел втянулся в работу не сразу. Первые дни января прошли вяло: люди возвращались с короткого отдыха, нехотя перебирали прошлогодние расчёты, в курилке у окна обсуждали, у кого как прошло. Но к концу первой недели от декабрьского затишья не осталось ничего. Стенды по второму изделию убрали окончательно, освободившиеся столы у дальней стены заняли чужими папками, а в соседнем крыле, у проектантов, на досках появились чертежи, которых до Нового года там не было, — крупная сборка, обводы под научную аппаратуру, не похожие ни на что прошлогоднее. Их носили по коридору свёрнутыми в рулоны, и в общем зале невольно провожали глазами каждый такой рулон: всем было ясно, что старая работа кончилась, а начинается другая, крупнее и тяжелее.