— Ты же помнишь, какой нам порядок объясняли, что если что-то Главным нужно по расчетам от нас, они обязательно спросят ведущего, а у тебя это Иваныч?
— Помню-помню.
— Ну и хорошо. Тебе полезно. А то весь день будто в другом месте.
Перед главным корпусом раскрывалась площадка, над еще стояло высокое солнце на ровном бледно-голубом небе. Поток инженеров в группах по два-три человека шёл к проходной. Аркадий видел знакомые лица. Костя кивнул, проходя в паре с кем-то, Семён помахал. Кто-то из столовой, кого он не запомнил в лицо, бросил: «До завтра, Ефремов».
У самой проходной Аркадий заметил мужчину у стены. Не из очереди — тот стоял отдельно, будто ждал кого-то конкретного. В пиджаке поверх рубашки без галстука. Лицо такое, что через пять минут не вспомнишь — среднего роста, с короткими светло-русыми волосами, с сединой на висках.
Пашка прошёл турникет, оглянулся. Аркадий протянул пропуск дежурному, шагнул следом — и мужчина оказался рядом.
— Товарищ Ефремов, можно вас на минуту?
Аркадий остановился. Краем глаза увидел, что по ту сторону турникета Пашка задержался у стенда, слишком уж внимательно разглядывая бумажку под стеклом.
Человек не спешил. Он дал Аркадию долю секунды на то, чтобы собраться, и только потом проговорил, спокойно:
— Я Калинкин, Валерий Игнатьевич. Первый отдел. Зайдите ко мне в понедельник утром. Знаете, где нас найти.
Голос не угрожал. Таким голосом сообщают расписание, а не предупреждают.
— Понял. В понедельник.
Калинкин чуть наклонил голову в знак вежливости. Отступил к стене, растворился в потоке уходящих — и через секунду его уже не было видно.
Аркадий прошёл турникет. Пашка ждал у выхода.
После рабочего зала воздух ударил свежестью. На улице всё ещё было тепло.
— Что он от тебя хотел? — спросил Пашка.
— Попросил в понедельник зайти в первый отдел.
— К нему прям самому?!
— К нему.
Пашка задумчиво молчал. Прошли где-то метров пятнадцать мимо курильщиков, газетного стенда и колонки с водой. После чего Пашка заговорил, уже серьёзно:
— Аркаш. Это, наверное, пустяк. Но ты всё же…
— Понимаю. Не переживай.
Весь оставшийся путь прошел в тишине без подколок и бесконечных вопросов от Пашки.
У крыльца общежития Пашка свернул к умывальне, и кинул не оборачиваясь:
— Я щас, пара минут, ракетой.
Аркадий поднялся по лестнице, дошел до своей двери и открыл ее.
Все та же комната, скрип пружин, когда он сел на кровать и лёгкое шевеление занавески от сквозняка. На тумбочке — календарь: среда, 17 июля 1957 г.
Впереди еще почти целая неделя, а в понедельник — первый отдел.
Глава 3. Справка по изоляции