Пашка взял два подноса, себе и Аркадию.

— Тебе щи или борщ?

— Давай-ка сегодня щи.

Валентина Ивановна, полная женщина лет пятидесяти в белом халате и такой же белой шапочке, налила им по тарелке, положила поварёшкой гречку с котлетой. Её коллега Клавдия Петровна молча поставила сверху компот. На кассе Аркадий полез в карман пиджака — там, в правом, как и было привычно телу, лежали сложенные вчетверо рубли. Он отсчитал рубль двадцать копеек. Кассирша, пожилая, в очках на серебряной цепочке, взяла деньги, быстро их пересчитав.

У окна, за «инженерными столами», уже сидел Семён Горбань, ровесник Аркадия, сероглазый парень с серьёзным для двадцати четырёх лет лицом. Он махнул им рукой.

Они сели. Пашка, прежде чем взяться за ложку, торжественно объявил:

— Товарищи, у нас в отделе сегодня сенсация. Пашка на планёрке выдал «узел номер четыре»!

Костя с открытым от удивления ртом оторвался от щей.

— Серьёзно?

— Серьёзно, серьёзно.

— А что Черток то?

— Бросил: «Очень интересный вывод». Правда, еще нагоняй за завтраки с отчетом дал, но!

Семён присвистнул.

— Ух ты, это у него высокая оценка. Такое не каждый ведущий услышит в свою сторону, а тут в сторону Аркаши.

— Я знаю, что это у него высокая оценка, — Пашка пожал плечами, с удовольствием подбирая капусту. — Вот я и говорю — невероятная сенсация!

Аркадий молча ел щи, крепкие, наваристые, с лавровым листом и редким перцем горошком. Он не поднимал глаз от тарелки и не подыгрывал разговору: тихоня Аркадий и здесь, наверное, молчал.

Тема сенсации держалась минуты две и сдохла сама собой. Костя переключился на футбол:

— Армейцы весь двор переспорили. Ты видел, что в газете пишут?

— Чего там? — поднял брови Семён.

— Да ничего хорошего. Второй матч, а разговоров на пять.

— Кстати! Я в школе вратарём стоял на соревнованиях!

— Ну и чем кончилось?

— А ничем, напихали мне, и мы проиграли, защита слабая была, не я!

Аркадий слушал, перебирая ложкой, каждую деталь о коллегах, работе, да и вообще мире вокруг.

— Аркаш, на «Журавлей» попасть удалось? — спросил его вдруг Семён.

— Не успел, расчетами зашиваюсь, Семен.

— Сходи, обязательно сходи, серьёзный фильм. Не «Карнавальная ночь», не комедия, совсем про другое фильм.

— А я с Верой на той неделе ходил, — Пашка подгрёб гречку. — Она плакала потом всю дорогу.

Аркадий поднял глаза на коллег и перевёл взгляд обратно в тарелку.

Разговор шел сам собой, как это бывает у закадычных коллег, потом как-то перескочили на семейные комнаты, и Костя проворчал, что у него по очереди ещё минимум полтора года, но потом оживился: