В зале уже работали. У двери дребезжал телефон; кто-то, не отрываясь от листа, щёлкал логарифмической линейкой. Аркадий сел, открыл тетрадь не на той странице, перевернул назад и положил ручку справа от корешка. Так было проще: когда вещь лежала на месте, за неё не цеплялась мысль.

Справка сейчас лежала у Чертока, или уже не лежала.

Если плохая — позовут быстро. Если годная — могут молчать до вечера. От этого на душе было хуже.

Через стол Владимир Иванович перебирал бумаги. Папка у него была раскрыта, карандаш лежал поперёк листа, стакан с водой стоял почти на самом краю. Он пришёл раньше и, как обычно, не смотрел по сторонам.

— Ну что, Аркадий, успел вчера?

— Успел. В семнадцать ноль-ноль положил в приёмной.

Карандаш у Владимира Ивановича остановился. Только на секунду. Потом он поднял глаза.

— Прямо к Борису Евсеичу?

— К нему.

— Ну-ну. Посмотрим, что выйдет.

Владимир Иванович снова опустился к бумагам. Карандаш у него пошёл по строке, остановился, потом снова пошёл. Минуты через две он глянул на Аркадия поверх папки, недолго и уже не с прежним усталым равнодушием.

Аркадий сделал вид, что этого не заметил, продолжал смотреть в тетрадь, пока наконец не вспомнил, где остановился. Выписал несколько строк по узлу № 4 — не для дела, так, чтобы рука двигалась. Пока зал работал ровно, ему было на чем держать фокус.

В коридоре застучали каблуки. Аркадий узнал этот шаг: этот ритм он услышал вчера в приемной, когда вышел оттуда.

Дверь открыла секретарша Чертока. Оглядела ряды столов, нашла Владимира Ивановича и направилась к нему.

— Владимир Иванович, к Борису Евсеичу с документами Ефремова.

Владимир Иванович поднялся сразу. Пиджак со спинки стула, папку под мышку. У двери он коротко посмотрел на Аркадия — без какого либо вопроса или оценки — вышел.

Аркадий остался один за двумя столами. Зал работал: щёлкнула линейка, у окна кто-то кашлянул, телефон у двери коротко звякнул и смолк. Сердце стучало негромко, но отчётливо.

На краю стола стоял стакан с карандашами. Не его карандашами — прежнего Аркадия. На одном остались следы зубов. Аркадий смотрел на них дольше, чем нужно.

Его не позвали, а позвали ведущего. Правильно, ведь молодого инженера через голову не тянут, сначала говорят со старшим. Значит, справку открыли, не отложили, и не отбросили сразу.

Он начал мысленно перебирать узел № 4 заново. Где пробой, что могут спросить, что мог додумать выпускник Бауманки, а что лучше не трогать и произносить вовсе.

Пашка подошёл с другого конца зала и остановился рядом, навалившись на край соседнего стола.