За соседним кульманом тише обычного защёлкали замки готовален; кто-то отошёл в угол, постоял там с остывшей кружкой, не отпивая, и вернулся к листам. Дверь в коридор приоткрыли и снова прикрыли, оттуда потянуло холодом. Большой беды в комнате не делалось; делалась работа.

Аркадий поднял глаза от таблицы, один раз, коротко, и они упёрлись в чистый ватман, приколотый над его доской. Оси под стендовые замеры он разметил ещё на той неделе: внизу частота, по вертикали амплитуда. Замеров не было, ставить их было пока не на что. И демпфера, который эти замеры должны были проверить, на ушедшей машине тоже не было: его не успели поставить, знали с сентября, что не успеют, и спорить об этом давно перестали. То, что осталось незакрытым, на этой машине и проявилось. Дальше он думать не стал; мысль коснулась и отступила, как палец отдёргивают от горячего. Грифель вернулся к таблице.

— По всем участкам тракта сводки требуют, — прибавил Брагин, опускаясь на табурет и расправляя на колене смятый листок. — Наверху разбор. Мишин злой.

Сказано было ровно, без подробностей, как сообщают о дожде за окном. Мишина в этих словах не было, был только его гнев, переданный из третьих рук, и оттого, что лица за ним не стояло, гнев делался крупнее, чем если бы Аркадий видел его сам. Он не переспросил. Свод по его узлам рос, строка за строкой: к двенадцати он свёл три участка, к половине первого — все, выправил итоговую строку и перечеркнул черновую.

Пашка прошёл мимо его стола дважды — отнёс к светокопии чью-то кальку, на обратном пути забрал свою, — обронил вполголоса рабочее «у тебя готово?» и, получив «к часу будет», ушёл, не задерживаясь у листов. Имён не прозвучало ни с той, ни с другой стороны: два человека при срочной работе, и ничего сверх того. Аркадий отметил это и не отметил; за лето привык, что так теперь и будет.

Свод он отнёс наверх за четверть часа до срока, сдал в руки тому, кто собирал по участкам, и вернулся к себе. Запись второй аварии, которую обещали подвезти на сличение, ещё не дошла; он оставил под неё пустую графу в таблице и снова взялся за программу замеров, ту самую, под которую и размечал оси. Машины, для которой готовились эти замеры, ещё не существовало: её только начинали собирать на стапеле. А та, на которой проверять было нечего, осталась теперь где-то на активном участке трассы, дальше, чем в сентябре, и сводку по ней писали в кабинетах, куда Аркадий не поднимался.

Он провёл пальцем по пустой графе, оставленной под запись, и обводить её не стал: обводят то, что уже есть. Карандаш он положил вдоль кромки листа, ровно, и придвинул программу замеров ближе.