Нюшка принесла тарелку с дымящейся гречневой кашей и ломоть хлеба. Вот ей, в отличие от хозяйки, не предлагал составить мне компанию. Простите, есть разница между дворянкой, пусть и сдававшей жилье с пансионом, и крестьянской девкой. Социальное неравенство никто не отменял. Хотя, по правде-то, слегка смущало, что сам завтракаю здесь, а прислуга на кухне.

Каша вкусная, простил девчонке все, даже неуважение к хозяину.

– Спасибо, очень вкусно, – поблагодарил Нюшку.

– Ой, скажете тоже, – зарделась маленькая кухарка. – Вы чай будете пить или кофия натрескались?

– Не кофия, а кофе, – поправил я Нюшку. – И не натрескался, а налопался.

– Лопают телята, а вы трескаете, как не в себя. Небось, натрескаетесь своего кофи… кофе, а потом весь день в уборную бегаете.

Выпороть бы ее, так нечем, подходящего ремня нет. На Нюшку нужно что-то такое… сверхпрочное. Ремень бы из крокодиловой кожи. К тому же сам виноват, что поставил прислугу вровень с собой. А ведь мог бы предвидеть, что с подростками нельзя допускать панибратских отношений. Как-никак некоторый педагогический опыт имеется.

– Ладно, тащи чай, – распорядился я.

Нюшка ушла, а я призадумался – что же такое меня смущает? Было ведь что-то такое, этакое, когда мы разговаривали о краже дров… Девчонка сказала, но я отвлекся, и мы принялись беседовать о кражах и наказаниях.

Так, попытаюсь «отмотать» разговор назад. Стоп. Дошло.

– Аня, а почему ты сказала, что Марья Ивановна больше не станет красть?

Маленькая кухарка, выставив на стол чашку и вазочку с сушками, посмотрела на меня честным взглядом. Примерно так смотрит в глаза хозяина нашкодивший кот. Но коту-то поверить можно, ему бы поверил, а вот девчонке – нет.

– Анна?!

– Н-ну, я в полешко пороха засыпала.

– Пороха?! – офигел я.

– Иван Александрович, вы чай-то пейте, а не то остынет, – заботливо посоветовала девчонка. – Может, вам еще свежего хлебца принести с вареньем? Наталья Никифоровна говорит, что вы так любите.

– Анна, ты мне зубы не заговаривай, – сурово сказал я. – А если бы у Марьи Ивановны печь разнесло? Этак бы и ее убило, пожар мог бы быть!

– Иван Александрович, нешто я совсем дура? Я же не бомбу делала, – возмутилась Нюшка. – Зима на дворе, печь разворотит, даже если пожара не будет – возни много. Не каждый печник согласится зимой печку класть, а если и сложит, так она сохнуть долго будет – дня три, а то и дольше. Сразу-то печку топить нельзя. Это, почитай, неделю бабке дома не жить. Я и всего-то еловое полено взяла – маленькое, чтобы само в руки просилось, и кора у него легко отстает. Потом пороха сыпанула, кору на место поставила, ниточкой примотала. Я-то это полешко запомнила, не возьму, а воровка, если не сейчас, так завтра утащит. А там, в печке, ниточка прогорит, а потом порох вспыхнет. Страшного ничего не произойдет, печка на месте останется, но полыхнет здорово! Воровка в следующий раз подумает – а нужно ли наши поленья красть?