– Я щи в печку поставлю, а потом дыбать пойду, – сообщила Нюшка.

– Куда пойдешь? – не понял я.

– Так дыбать и пойду, – невинно объяснила девчонка.

Ох, спрашивается, кто учит ребенка плохому?

Анна Игнатьевна умчалась «дыбать» информацию, касающуюся пассии убитого раскольника, а я тем временем окончательно разобрался с вещами и всем прочим. Руки чесались привести в порядок бумаги, касающиеся смерти Ларионова, но мужественно запретил себе это делать – а чем я завтра на службе стану заниматься? Правда, нужно отчет о поездке написать, в канцелярию его сдать, но это недолго. Так что о делах – завтра.

Зато почистил револьвер, убрал его в стол, а потом решил сходить к парикмахеру, чтобы иметь при встрече с невестой приличный вид.

И тут раздался стук в дверь. Пришлось идти открывать.

К моему удивлению, за дверями обнаружил господина Сомова-младшего. Вернее – уже не младшего, а просто Сомова. Поручик нынче глава семьи.

– Мне нужно с вами поговорить, – сказал поручик Сомов вместо приветствия, глядя куда-то поверх моей головы.

– Говорите, – разрешил я.

Поручик сделал шаг, пытаясь войти в дом, но наткнулся на меня.

– Говорите, – повторил я.

– Невежливо разговаривать во дворе. Не хотите впустить меня внутрь?

– Нет, – покачал я головой.

– Я желаю поговорить с вами, – настаивал поручик.

Он, видите ли, желает. А кто сказал, что я с ним желаю говорить? Все, что он мог сказать, мог бы сказать во время допроса. Но вслух спросил:

– Вы хотите мне рассказать что-то новое? Нечто, касающееся смерти вашего отца?

– Да, это касается убийства моего отца.

– А какой смысл? – удивился я. – Расследование по факту убийства вашего батюшки я провел, дело передано в суд. Теперь я уже ничего не могу сделать. Или вы хотите сделать заявление о том, что убийца не госпожа Зуева?

Нет, такое заявление из области фантастики. Но если это и так, то лучше с этим к прокурору. Тот остановит начавшийся процесс судопроизводства, я получу открытое дело обратно.

– Я желаю поговорить с вами о тех показаниях, которые вы дадите суду.

Вот оно как. Любопытно. Что ж, придется впустить. Да и стоять в сенях в одном халате холодновато. Или послать Сомова куда подальше? Ладно, поговорю. Что я теряю? И законом это не запрещено.

Я пока еще и сам не знаю – станут ли меня привлекать в качестве свидетеля или ограничатся моим рапортом? Это уже решать прокурору или адвокату. Прокурору я не особо нужен, а вот для защиты мои показания покажутся важными и полезными. Придется давать пояснения и по жалобе самой Зуевой – какие меры принял, что сделал и что не сделал, – да и по самому расследованию убийства вопросы ко мне возникнут. Теоретически словам дворецкого, не задокументированным как полагается, а переданным мной, могут и не поверить. На официальном допросе старый хрен все отрицал. А как уж сопоставить его первичные показания с протокольными, присяжные решат. Думаю, присяжный поверенный убедит заседателей в том, что правду слуга сказал изначально, а уж потом соврал.