И что мне с этой дурочкой делать? По законам жанра, герой, которого попыталась убить женщина, обязан ее изнасиловать. Но я не герой. Наверное, стоило перекинуть Таньку через колено, задрать ей подол, взять ремень и так выдрать, чтобы неделю не смогла сесть за парту.

Но вместо этого открыл дверь и сказал:

– Убирайся.

Татьяна молчала, недоуменно пялясь на меня. Пришлось ухватить ее за рукав, вытащить в сени и выпроводить на улицу.

Закрыв дверь на засов, вернулся в дом. Поднял с пола пистолет, осмотрел. Тяжелый, но не слишком. Судя по внешнему виду – из музея или из семейного арсенала. Антиквариат, блин. Но ежели нажать на спусковой крючок, кремень ударит о стальную пластину, высечет искру. И – бах! Ухайдакать человека из кремневого пистолета так же просто, как из «Воблея», что лежит у меня в столе, или из ПМ, из которого мне дозволяли стрелять подчиненные отца (но так, чтобы отец не видел!).

Литтенбрант говорил, что у многих охотников до сих пор в ходу кремневые ружья. Дескать, армия переходила на капсюльные, от старого оружия избавлялись. Продавали за бесценок купцам, те потом перепродавали.

А что у меня за «трофей», не возьмусь определить. Может, армейский, может, дуэльный. Но из этого пистолета точно никого не убить. Не заряжен, а если бы и был заряжен, то искру высекать нечем – кремня нет. И как Танька собиралась меня убивать? Не ведала таких тонкостей или хотела напугать? Нет, зря я ее просто так отпустил. Нужно было жопу надрать!

Отчего-то захотелось выпить.

Кажется, в буфете Натальи стояла бутылка водки? Ну да, стояла до тех пор, пока Литтенбрант в гости не заглянул. Петр Генрихович, будучи в растрепанных чувствах из-за анонимного письма, выкушал всю бутылку. Вон – пустая в углу.

Может, у Натальи еще одна есть? Открыв буфет, пошарил и наткнулся на «пузырек». Обрадовался, вытащил на свет божий. Фи, ликер. Тот самый, что покупал Наталье на вечеринку. Тягучий, сладкий. Не тот напиток, что требуется для успокоения нервов. Может, кофе сварить? Спать все равно неохота, кофе попью, какой-нибудь короб разберу. Можно шубу вытащить, чтобы не слежалась.

В дверь застучали. Может, Наталья Никифоровна вернулась с молодым мужем? Нет, стук не похож на хозяйский. Наталья стучит не по двери, а по косяку, звук немного другой.

Вышел в сени, спросил:

– И кого нелегкая принесла? У нас все дома.

Из-за двери послышался голос Таньки:

– Иван Александрович, впустите, пожалуйста.

– А зачем? – поинтересовался я, слегка удивленный такой назойливостью. Может, сама решила, что заслуживает порку, и пришла сдаться? Не открою.