– Я тоже книг для библиотеки привез, – похвалился я.

– Да я уже видела, – улыбнулась Наталья. – Библиотека как настоящая, станет.

– Еще подарки привез. Шубу видела? Это госпожа вице-губернаторша вам кланяется.

– Неужели мне? А я посмотрела, подумала – Иван Александрович для Леночки расстарался, какой молодец! – Хозяйка бережно погладила мех, осторожно взяла шубу в руки. – Красота!

– Так вы померяйте, – предложил я. – Сразу скажу, что шуба не новая, матушка ее надевала. Правда, всего один раз.

Наталья Никифоровна надела шубу, прошлась по комнате. В плечах и прочих местах оказалась впору, но длинновата. Батюшка мне не зря говорил, что я в матушку удался – словно верста коломенская. Хозяйка пониже.

Ростового зеркала в доме не было, поэтому хозяйка смотрелась в окно, любуясь отражением в стекле.

– Даже не верится, что моя!

– Подол подшивать придется, пол подметает, рукава, – сказал я тоном знатока.

– Подол – ерунда, рукава подвернуть можно, – отмахнулась хозяйка. – Главное, тепло и красиво! Никогда в жизни такой шубы не носила, даже не примеряла.

– Еще платьев привез целый короб. Тоже – чуть ношенные. Не побрезгуете?

– Ох, Иван Александрович, тут все просто, – усмехнулась хозяйка. – Ежели платье подойдет, понравится – не побрезгую. Не понравится, так и носить не стану. У нас в семье младшие после старших носили и ничего. Вот если бальные ваша матушка прислала, то не знаю, как с ними быть. Я на балу последний раз была лет двадцать назад, до замужества.

Я лишь растерянно развел руками. Не смотрел, что матушка в короб сложила. Может, и бальные платья сунула, кто знает?

– Но ничего, сестрам отправлю в Устюжну. У них дочки взрослые – износят. Подгонят, перешьют.

– Еще от матушки с батюшкой на свадьбу столовый сервиз, – сказал я, радуясь, что хозяйка не отвергла подарки. – Все от чистого сердца. Ящики у стены стоят. Но их лучше пока не открывать, все стружкой переложено, заколочено. Потревожишь – замучаешься опять запаковывать. Будет у вас с мужем «одношерстная» посуда.

Главное, чтобы Наталья не знала, сколько эта посуда стоит. Узнает, может и заартачиться.

– Ох, Иван Александрович, и брать неловко, и отказываться нельзя, – вздохнула Наталья Никифоровна. – Ничего, если я Ольге Николаевне письмо напишу, поблагодарю?

– Матушка рада будет, – хмыкнул я.

Наталья Никифоровна, видимо, расчувствовалась, потому что подошла ко мне, взъерошила волосы.

– Пойдемте-ка ужинать, – сказала она. – Я из Нелазского кое-что привезла, как чувствовала, что в доме ничего нет.

На ужин была подана жареная курочка, а еще картошка, тушенная с луком и морковкой. Я ел, аж за ушами трещало. Почему сам такую картошку не могу приготовить? Вроде все просто. Попросить, что ли, Наталью дать мне парочку мастер-классов по поварскому искусству? И на фиг мне тогда прислуга!