Нахмурившись, она взобралась на Целум, а сопровождающие двинулись следом. Взгляды других вигилов не отрывались от неё; в глазах каждого, мимо кого она проезжала, читалась жалость. Она подавила дрожь.Сколько мёртвых Просителей они уже видели, если заранее считают меня покойницей?

Город гудел от жизни, несмотря на поздний час. Члены гильдий сбивались в кучки у жаровен, окутанные дымом трубок с огненными листьями. Мрачные вигилы в чёрно-золотых мантиях ужинали у таверн, а их вертела с мясом капали жиром на пёстрые скатерти. Желудок Сарай недовольно заурчал, но она отказалась тратить последний золотой аурей из своих сбережений.

Эдессу усеивали инсулы — жилые дома, нагромождённые друг на друга, словно соляные блоки. Ночные рынки кипели: торговцы всё ещё зазывали покупателей к своим прилавкам. Она мельком взглянула на нескольких продавцов армилл, пытаясь вспомнить, где покупала свою. Память оставалась пустой.

Однако больше всего поражали металлические прутья, покрытые рунами, которые отмечали углы каждого жилища.Fulgur scuta , громоотводы — изобретение Верховного Тетрарха Элия. Многие оценщики говорили о них.

Если Арсамея и соседние горные городки славились снегом и слякотью, то нижний юг Ур Динье страдал от магических штормов. Каждый город был бы стёрт молниями с лица земли, если бы Верховный Маг Приск, живший около восьми веков назад, не придумал систему: группы магов дежурили на городских стенах, перенаправляя удары молний в окружающую терракотовую пустыню. И если при этом гибли случайные путники — что ж, винить они могли только богов.

Тем не менее, отвод молний требовал огромной силы, заставляя магов принимать мучительные решения, когда на город одновременно обрушивались сразу несколько разрядов. Каждый шторм приводил к жертвам, пока четыре года назад Тетрарх Элий не нашёл решение: стальной прут с высеченными рунами, отталкивающими молнии, следовало устанавливать у каждого строения. Чудо для юга, за которое имя Элия по праву чтили как святое. Даже на некоторых проезжавших мимо повозках были закреплены эти четырёхфутовые прутья.

Цитадель, в которой размещалась Академия, стояла на плато, возвышаясь над городом. Её сопровождающие последовали за ней по одной из оживлённых дорог, змеившихся вверх по склону, а затем откланялись. Наконец, она была здесь.

Натянув поводья, Сарай остановила Целум и спешилась перед воротами Академии. Престижнейшее учебное заведение Ур Динье возвышалось в самом сердце Эдессы, словно паук в центре паутины, дожидающийся, когда можно будет выпить досуха свою следующую неосторожную жертву. Как оно уже сделало с ней.