Тяжело дыша, она сосредоточилась на знамёнах, драпирующих стены двора, пока буквы на них не поплыли перед глазами. «Все граждане, способные к Зондированию, явитесь к оценщику прямо сейчас!» — гласило одно. «Присоединяйтесь к Тетрарху и зарабатывайте четыре тысячи ауреев ежегодно!»
Присоединяйтесь к Тетрарху. Сарай фыркнула. Вот уж оборотец. Но боги, какая зарплата! Сжимая золотую монету, оставшуюся в кошеле, она представила себе четыре тысячи таких. Она могла бы питаться трижды в день, кормить бедняков Арсамеи годами. Могла бы зашвырнуть Маруса в туннели и пинать его по лицу до тех пор, пока…
Яркая молния зигзагом полоснула по небу. Её голова резко вскинулась к чернеющему горизонту в тот самый миг, когда воздух расколол гром.Дерьмо. Если молнии, искрящиеся под этими тучами, были хоть каким-то знаком, Эдессу накрывал один из её печально известных штормов. А она снаружи.
Сарай не стала раздумывать. Правила выживания в шторм были такими же, как в арсамейскую снежную бурю: добраться до помещения и оставаться внутри. Она бросилась под арку, прочь из двора, в поисках укрытия. Из соседних дворов доносились такие же торопливые шаги, но, судя по тому, как быстро они стихали, все остальные знали, куда бежать.
Вдалеке сверкнуло, плотный воздух начал стремительно ускоряться. Грозовые тучи забурлили наверху, закрывая обе луны. В нарастающей панике она завертелась на месте в поисках убежища, когда чья-то рука намертво сомкнулась на её запястье.
Какого хавида? Она попыталась вырваться, прежде чем обладатель руки указал на садовую беседку, едва различимую в нескольких ярдах.
Благодарю Эльсаров. Мир сузился до воздуха, царапающего горло, и крови, шумящей в ушах, пока они бежали. Каким-то чудом им с её спасителем удалось сдвинуть дверь беседки и втиснуться внутрь как раз в тот момент, когда шторм обрушился на город. Она взирала через окна с ужасом и трепетом, как небо треснуло, словно над Эдессой разверзлись врата ада. Дождь хлестал тяжёлыми пластами, гранулы булыжника разлетались от ударов. Факелы Академии погасли. Она едва могла разглядеть собственные руки.
— Спасибо. — Она повернулась к мужчине, который только что спас её от смерти в потоках воды. — Я в долгу перед вами, магистр…?
— Дреневан. — Баритон незнакомца был подобен ласке. Мягкий, как сливочное масло, каждое слово богато, безупречно артикулировано.
У Сарай отвисла челюсть.О боги. Она уставилась на пятно тьмы, где он сидел, и по спине пробежал холодок. Резко вдохнув, она подавила воспоминания о Падении. То, что у мужчины потрясающий голос, ещё не значит, что это он.