Мужчина, которого назвали Кадрой, выглядел раздраженным. — Тетрарх Аэлиус.
Тетрарх? Она спряталась за столбом, разглядывая юдекса. У него был самый прекрасный голос, который ей доводилось слышать.
Второй мужчина, стоявший рядом с Тетрархом Аэлиусом, сурово оглядел Кадру, переведя взгляд с полупустой бутылки под его мышкой на ту, что была в седельной сумке, с выражением привычного отвращения.
Аэлиус приветливо улыбнулся Кадре. — Какой сюрприз встретить вас здесь.
— В самом деле. Особенно учитывая, как широко известно, что я завсегдатай этого базара, — сухо ответил Кадра.
Сарай подавила смешок.
— Буду краток, — холодно сказал Аэлиус. — Я хотел бы попросить вашего присутствия сегодня вечером в башне Сидран.
— С какой целью?
— Ужин. Несколько глав Гильдий и знатных господ жаждут познакомиться с самой яркой звездой судебной системы Эдессы.
Ухмылка Кадры показала, что он думает об этом, но он пожал плечами. — Я буду. Что-то еще?
— Сразу к делу. — Глаза Аэлиуса, казалось, потемнели. — Постарайтесь не опоздать.
Тетрарх вскочил на коня и ускакал, подняв облако пыли. Его спутник проводил его фигуру взглядом, пока та не растворилась вдали, а затем повернулся к юдексу Кадре, и глаза его стали ледяными.
— Что ты можешь сказать в своё оправдание? — потребовал он.
— Мне предстоит выслушать еще двенадцать судебных процессов.
— И достаточно вина, чтобы ты был пьян в стельку на всех двенадцати. — Губы мужчины утончились. — Вчерашние нападения в квартале Аэлиуса. Это был ты?
— Если им не хватает нескольких конечностей, то да.
Нападения? Конечности? Сарай съёжилась за столбом ограды. Люди, покидавшие рынок, смотрели на неё с осуждением.
— Разве я не предупреждал тебя прекратить охоту на его людей? — возмутился спутник Аэлиуса.
— Тогда им не следовало клеймить детей.
— Тот последний! Он останется изуродованным на всю жизнь!
— Надеюсь. Я прижимал клеймо к его лицу не меньше четверти часа.
— Ты… — Мужчина поднял руку, и она увидела, как Кадра замер, ожидая удара. Стиснув зубы, мужчина круто развернулся и сплюнул на землю.
— Отлично, отец. — В этом слове сквозило море издевки. — В конце концов, мы на публике.
Она поморщилась.
— Как ты думаешь, зачем Аэлиус пригласил тебя сегодня? Я предупреждал, что охота на его людей навлечёт на тебя беду. Идя туда сегодня вечером, будь готов к смерти.
— При свидетельстве нескольких гильдмастеров и вельмож. И, конечно, твоём. Скажи, что ты сделаешь, когда Аэлиус вонзит в меня клинок? Будешь ползать у него в ногах? Или у тебя наконец отрастёт позвоночник? — Кадра говорил так, будто ему было совершенно всё равно.