Челюсть его отца заметно сжалась.

— Ты считаешь, что кровопролитие, которое ты учиняешь, — это «отрастить позвоночник»? А как насчет людей, которые видят это, детей, которые вырастут, полагая, что подражать твоему насилию — правильно? Ты лишь сеешь боль и насилие, ты развращаешь их всех.

— Возможно. — Кадра пожал плечами. — Разве у тебя нет обязанностей, требующих внимания?

— Ты…

Сарай не смогла удержаться. — Мне интересно, — вмешалась она, выглядывая из-за забора. — Разве правильно баловать ребёнка и уверять его, что весь мир у его ног, только для того, чтобы позже реальность столкнула его в пучину отчаяния? Не было бы добрее с самого начала вооружить их инструментами для ориентации в реальности, даже если это означает открыть им глаза на её мрачность?

Кадра резко обернулся.

— Это ещё кто? — его отец ткнул в её сторону пальцем.

Она запнулась под взглядом Кадры. У него были самые острые глаза, которые она когда-либо видела. — Простите, я не хотела грубить.

— Как вообще принято обращаться с высшим обществом? Она нырнула на землю, распростёршись ниц.

— Чужачка. — Отец Кадры вздохнул. С досадным звуком он вскочил в седло и ускакал прочь.

— Теперь можешь встать, — сообщил ей Кадра.

Она поднялась на ноги, поморщившись от грязи на подоле и коленях своих брюк.

Взгляд Кадры сузился.

— Ты ела? — спросил он отрывисто.

— Честно говоря, довольно давно.

— Дай мне руки. — Когда она в нерешительности замерла, он сам взял их. Выудив из кармана несколько ауреев, он вложил их ей в ладонь и сжал её пальцы. — Возьми…

— Я воздаю тебе благодарность, но я не могу принять это. — Она попыталась вернуть ему монеты. — Если уж вы настаиваете на милосердии, пары денариев будет достаточно.

— Ты погубишь себя, если продолжишь в том же духе, — отрезал он.

Она выпрямилась во весь рост, оскорблённая, и он, похоже, слегка опешил. — Я знаю, как выгляжу, но это лишь потому, что я только что прибыла, и путь был тяжёлым. Я не совсем без гроша.

— Откуда?

— С севера.

Его брови поползли вверх. — Это сложный путь для ребёнка, чтобы проделать его в одиночку.

— Мне четырнадцать, — возмущённо заявила она.

— Почему здесь?

— Академия. — Она просияла. — Я собираюсь сдавать вступительные экзамены.

— Хм. Это будет непросто, — предупредил он. — Они не добры к стипендиатам. Или северянам.

— Я знаю, но мне больше не на что надеяться.

Он замолчал. — Ты не звучишь испуганной.

— Боги, я в ужасе, — призналась она. — Но я справлюсь. Я тренировалась годами. Это и подводит меня к тому, почему я… слушала. Мне нужна ваша помощь, — вежливо сказала она. — Я не могу понять, как попасть в Академию. Это правда, что туда пускают только студентов?