— Я сейчас успокоюсь. Сейчас. Дай мне, пожалуйста, воды.
Я поднялась, оглядела комнату. Нашарила взглядом нишу в стене с краном питьевой воды. Налила в металлический стакан, подала Пальмире. Та с благодарностью выпила все до капли, а потом просто молча крутила пустой стакан в тонких пальцах.
Я не удержалась:
— Что это было?
Пальмира опустила голову, прикрыла глаза ладонью:
— Мне стыдно перед тобой. Очень стыдно.
Я сглотнула, чувствуя, что покалывает щеки. Наверное, я краснела.
— Ведь он что-то сделал с тобой? Что он сделал?
Пальмира покачала головой, красивые губы нервно кривились, будто она снова вот-вот разрыдается:
— Я не знаю, как он это делает. Где это засело? Но одного слова, одного касания достаточно, чтобы я обезумела. Я надеялась, что со временем это пройдет. Я два года не видела его так близко. Я думала, я излечилась. — Она вновь покачала головой: — Но нет… Моей воли хватило лишь на то, чтобы отправить сигнал господину Элару.
— Он делает такое со всеми? Да?
Пальмира пожала плечами:
— Я не знаю.
— А если бы он не пришел? Элар?
Пальмира покачала головой:
— Я не знаю. Ничего не знаю. Но, думаю, он увел бы тебя.
Меня передернуло с нервной дрожью. Я схватила Пальмиру за руку:
— Ты ему сказала? Да? Передала мои слова?
Она подняла голову:
— О чем?
— О том, что я согласна? Помнишь, я просила тебя.
Она выглядела растерянной, будто виноватой:
— Я отправила к нему рабыню. Чтобы передала. Вчера. Хотела, чтобы его голова была занята чем-то другим, и у меня была возможность встретиться с сыном. Прости, я берегла эту просьбу. Надеялась что-то вытроговать для себя.
Я похолодела, не обратив внимание на признание:
— Ему передали?
Пальмира покачала головой:
— Рабыню не впустили. Кажется, он развлекался. С какой-то очередной… несчастной…
Я не сдержала вздох облегчения:
— И не говори. Ничего ему не говори.
Пальмира напряглась:
— Ты передумала?
Я кивнула:
— Я не хочу так. Так, как ты. Чем бы это ни грозило.
Пальмира молчала какое-то время, отрешенно смотрела в пустоту, потом заглянула мне в лицо:
— Я не знаю, как лучше. Ничего не знаю. Это правда. Но сейчас мне кажется, что, что бы ты ни делала, исход будет один. Как бы ни противилась. — Она обреченно покачала головой: — Я только сейчас поняла, что даже совета тебе дать не могу. Все мои советы — лишь иллюзия. Я не знаю, как лучше. Я ничего не знаю. Всегда будет так, как он хочет.
— Не будет! — я даже встряхнула ее. — Ты слышишь меня? Не будет!
Меня будто лихорадило. Я чувствовала, как кровь разгоняется по венам, наполняется крошечными пузырьками, как газированная вода, шипит.