— Глаза!
Я не подчинилась. Продолжала открыто смотреть снизу вверх.
— Я прикажу выпороть тебя. Еще лучше — сделаю это сам.
Не знаю, какой демон в меня вселился. Внутри будто скопилось электричество, которое рвалось наружу. Было плевать на чувство самосохранения. Я уже нахлебалась унижений. Понимала, что это лишь начало, но уже была сыта по горло. Не подчинюсь. По собственной воле не подчинюсь! Я свободная имперка. Меня заманили сюда подлым обманом. Незаконной сделкой. Я не рабыня. И не буду ею. Тем более, для этого ублюдка.
Я поднялась без позволения, вскинула голову. Это был мой протест.
— Вы можете все. Принудить, заставить, опоить, наказать. Но по собственной воле я никогда не встану перед вами на колени. Я свободная имперка. Я не рабыня.
Не ожидала, что он улыбнется, и от этой улыбки прокатил мороз по коже. Кондор вновь приблизился, приперев меня к стене, легко коснулся губ кончиком пальца:
— Встанешь… Ты сделаешь все, что я пожелаю. — Он снова и снова водил с нажимом по моим губам. — И запомни одну вещь, Мирая: я пока не знаю, кто тебя заказал, но если ты позволишь ему овладеть собой — пеняй на себя. Я буду очень, очень недоволен.
Эта мягкая формулировка показалась красноречивее иных конкретных слов, в которых можно было не стесняться. Звучала с особым смыслом, от которого лихорадило. Я посмотрела на Кондора с недоумением, даже страх на мгновение куда-то забился:
— Разве от меня это зависит? Я здесь не могу даже защитить себя.
— А ты сумей. Делай, что хочешь. И помни: гость придет и уйдет. А я — останусь. — Он провел пальцами по моей щеке: — Рядом… очень близко…
Я сглотнула, не зная, что ответить. Что тут вообще можно было ответить?
Кондор отстранился. Неожиданно ухватил меня за талию и переставил от двери, будто вазу. Я услышала знакомый писк замка. Дверь с шорохом отворилась, и лигур вышел.
Глава 10
Дверь вновь щелкнула замком, и я с ужасом поняла, что заперта. Замурована в этой каменной коробке. Сердце колотилось, как безумное, меня бросало в жар. Шепот Кондора будто остался под кожей, въелся, расползался. Хотелось встать под душ, смыть его с себя, соскоблить ногтями. Я обхватила себя руками, сжалась, старалась ровно и глубоко дышать. Сначала прислушивалась, надеясь, что вот-вот отворят, но шли минуты, и ничего не менялось. Меня изолировали.
Я тут же вспомнила слова Финеи. Она предостерегала от неосторожных рассуждений о побеге. Просто слова, сказанные от отчаяния. Неужели так быстро узнали? Пальмира ясно видела, что мы разговаривали. Не думаю, что стоило большого труда надавить на несчастную Финею, чтобы она выболтала все. А, может, и давить не пришлось…