Невольницы несколько мгновений медлили, переглядываясь, но все же, одна за одной, вышли.
Урсула громыхнула створкой двери, пнула стену у мраморной консоли, и из образовавшегося проема выехала «таблетка» стационарного галавизора. Урсула явно торопилась, едва не тряслась от нетерпения. Наконец, прибор активировался, зазмеилась тонкая голубая паутина, собираясь в подсвеченную мужскую фигуру. Этот человек не был высокородным — это было очевидно. Не был и полукровкой. Очень странный адресат…
Когда изображение прогрузилось, имперец согнулся в почтительном поклоне:
— Моя госпожа…
Урсула нервно вытерла лицо ладонями:
— Хочу услышать от тебя. Говори, Радан! Говори! Расскажи мне!
Тот вновь почтительно склонился:
— Все, как вы пожелали, моя благородная госпожа. На ней нет живого места.
По лицу Урсулы пробежала волна облегчения:
— Скажи еще раз! Повтори!
Этот Радан снова поклонился:
— Кусок мяса, моя госпожа. Так меня заверили благонадежные господа держатели.
Вдруг стерва побелела:
— Но… она же жива?
Радан снова кивнул:
— Конечно, моя госпожа. Как и обговорено. Ваши пожелания полностью удовлетворены. И будут удовлетворяться снова и снова.
Стерва кивнула несколько раз:
— Благодарю, Радан. Как ты меня порадовал! Ты обязательно будешь вознагражден. Я жду новых благих известий.
Она тут же отключила прибор, поспешно вернула его в нишу. Задумчиво остановилась, поглаживая свой живот:
— Теперь все будет хорошо… Теперь, точно все будет хорошо.
Глава 42
Я вернулась в тотус перед рассветом. Это Пальмира так сказала. Я бы с удовольствием встретила утро в саду, наблюдая за тем, как стеклянный купол, похожий на гигантский фасетчатый глаз, сначала сиреневеет, потом розовеет с восходом солнца, потом окрашивается насыщенной голубизной, которая будто выгорает от обилия света. Но я возвращалась из тьмы во тьму. Пальмира была права — так будет лучше. Если утром меня обнаружат в оранжереях, это вызовет много вопросов. И, несомненно, кто-то будет наказан. Может, и сама Пальмира, потому что именно она ответственна за мой тотус. Она недосмотрела. Но до этого ли было ей вчера? Я тут же вспомнила, как фыркала Финея, когда я вернулась. О том, что Пальмира не в себе.
Теперь я меньше всего хотела, чтобы Пальмиру наказали. Даже подбиралось что-то вроде стыда, когда я вспоминала, как называла ее сучкой и гадиной… Как только не называла… И Финея называла. Я уверена, если бы Финея узнала правду — прикусила бы язык. Но не узнает, потому что я дала обещание. И сдержу его. Главное — чтобы и Пальмира сдержала свое. Теперь я только этого и ждала. Навигатор. И отсрочку, которую никто не мог мне гарантировать… Если мальчик здесь, в Кольерах, значит — чудовище тоже здесь. А это значило, что лигур может явиться в любую минуту. Оставалось лишь умолять вселенную, чтобы лигуру было не до меня.