Верк вновь помолчал:
— Я могу с кем-то договориться? За щедрую плату, разумеется.
Имперец сокрушенно покачал головой:
— Мои сожаления, ваше высокородие. Я лишь исполняю приказы.
Он тут же кивнул, и вальдорцы уже подхватили меня под локти, уводя в сторону подсвеченного дверного проема.
Глава 20
Я умирала от страха, даже забыла про наготу. Из томного дремотного полумрака и тягучей музыки меня выдернули на резкий холодный свет пустого коридора. Обдало прохладой. Какое-то время я куклой висела в огромных руках вальдорцев, но потом будто опомнилась, пыталась вырваться. Вертела головой, надеясь найти взглядом щуплого имперца.
— В чем я виновата?
Ответом было молчание.
— В чем меня обвиняют? Скажите мне!
— Не кричи! Этого еще не хватало, — он вырос передо мной и прижал свои холодные пальцы к моим губам. — Станешь орать — еще и рот заткнут.
Я вновь обмякла в чужих руках, заглянула в лицо имперца, стараясь вложить в свой взгляд всю мольбу, на которую только была способна. Прошептала едва слышно:
— Прошу… Прошу.
Тот поджал губы:
— Это не в моей компетенции. Мне приказано лишь доставить. А ты просто не добавляй лишних проблем. Ни мне, ни себе. Я понятия не имею, что ты натворила. Я это и знать не хочу. Пойдем.
Я перебирала ногами только потому, что иначе меня тащили бы волоком. Да, имперцу было все равно, он лишь делал свою отвратительную работу, а я… я была обречена, и это уже ничто не могло изменить. Я лихорадочно пыталась вспомнить, что происходило за последние часы, понять, чем заслужила наказание. Но вдруг осознала, что это могло быть все, что угодно. Все. Взгляд, жест, вздох, слово, не вовремя склоненная голова. Все это было предусмотрено в том чудовищном договоре, который я подписала. Удостоверила сама. Впрочем, меня могли наказать и ни за что. Просто потому, что кому-то так захотелось. В документе это обозначалось размытой формулировкой: «На усмотрение». На усмотрение любого ублюдка, которому это придет в голову. Увеличение срока договора меня уже не пугало — я прекрасно понимала, что отсюда не выйти законным путем.
Имперец шагал впереди, с ожидаемой частотой сверялся с навигатором. Я уже не смотрела по сторонам, понимала, что это бесполезно. Лестницы, повороты, узкие платформы лифтов. Мне казалось, что мы все время куда-то поднимаемся. Наконец, вновь прошуршала безликая серая дверь, и меня втолкнули в маленькое светлое помещение. Сердце ухнулось, кольнуло. Я не сразу поняла, что меня больше не держали. Я обхватила себя руками, прикрывая грудь, сжалась.
Кажется, я была здесь одна. В сером освещенном кубе, будто вылизанном до стерильности. Я вздрогнула, различив прямо перед собой темную вертикальную полосу открывающейся двери, и едва не захлебнулась густым громким звуком. Гул толпы. Множество, множество слитых в единое целое голосов, но я впервые в жизни слышала подобный вой. В нем было что-то чудовищное. Что-то, перетряхивающее все внутри, заставляющее замереть, сжаться, задержать дыхание. Звук осязаемой волной проносился вниз вдоль позвоночника, отдавался в заледеневших ногах. Только сейчас я опомнилась, что была босой.