Меня толкнули в спину. Я вскрикнула от неожиданности, но мой возглас тут же утонув в общем гуле. Понятия не имею, откуда взялся раб за моей спиной. Он толкал и молча указывал кивком бритой головы в сторону двери.
Меня вновь окутал интимный полумрак, полный глубоких вибраций и цветных бликов. Воздух будто сгустился и звенел. Но все мое внимание было приковано к огромному экрану, на котором что-то двигалось с невероятной скоростью. Я опустила голову, когда различила руки и перекошенные лица, будто вуалью, подернутые красным.
Бои. Проклятые Кольерские бои.
Я заткнула уши, чтобы не слушать этот кошмарный гул, в котором теперь вибрировала смерть. Но это оказалось бесполезно — его невозможно было совсем заглушить. Сотни, тысячи, может, миллионы голосов. И я не в силах была даже представить, что совсем недавно среди них звучал голос Ирбиса. Маленького ранимого безмозглого Ирбиса. Не могла смириться с тем, что мой брат кричал от восторга, глядя на кровь. Они изуродовали его. Искалечили. Хотелось верить, что он однажды станет прежним.
— Тебе не нравится?
Я уже знала, кого здесь увижу. Сама не понимала, откуда. Чутье. Интуиция. Кондор сидел перед экраном на длинном мягком диване, отделенном занавеской из переливчатых стеклянных бусин. И лицом, и черной мантией сливался с полумраком.
Я подняла голову:
— Нет.
— Говорят, такое зрелище не по нраву слабым натурам. Ты слабая?
Я молчала. Нет, ему не нужны были мои ответы. А мне — его вопросы. Я хотела знать только одно: как и за что этот выродок вздумал меня наказать?
Лигур поднялся. Гул толпы резко замолк, будто поток звука перерезали острым ножом.
— Я позволяю тебе поблагодарить меня.
Я даже выпрямилась:
— За что?
Он усмехнулся:
— Или ты хотела бы остаться там, где была только что? Тебя вернуть?
Я с трудом сглотнула:
— Нет…
Я все еще не могла осознать, что, кажется, наказания не будет, но радости почему-то не ощущала. Появление лигура само по себе было равноценно наказанию. Кондор снова играл со мной в свои отвратительные игры.
Он какое-то время стоял, что-то ожидая от меня, но я не шелохнулась. Кажется, он был разочарован.
— Ты неблагодарная?
Я молчала.
Кондор приблизился на несколько шагов:
— Итак… благодарности я не дождусь?
Я даже усмехнулась:
— За что?
— За то, что не позволил этим господам попользовать тебя. Этого мало?
Во мне снова закипало, обожгло горло:
— А разве есть какая-то разница?
Он подошел вплотную, долго сверлил взглядом. Я молилась лишь о том, чтобы он не прикасался ко мне. Лишь бы не прикасался.
— Тебе знаком кто-то из них?
Я помедлила, но покачала головой: