Удивительно, но от второго удара она удержалась, хоть эта мука и отразилась в ее полоумном взгляде. Она несколько мгновений терла ладони о платье, вдруг, словно ужаленная, метнулась в сторону, и я увидела в ее руке длинный хлыст с полированной ручкой. Я не успела охнуть, как цепи, словно наделенные интеллектом чудовищные змеи дернули меня вверх, сковывая руки над головой. Теперь я стояла навытяжку, и тут же жалящий кончик хлыста облизал ребра, заставляя меня подавиться вдохом. Боль пришла через какое-то время, точнее, осознание боли, какую я не испытывала прежде. Еще удар. Еще. Казалось, меня рассекают пополам вместе с кожей и костями. Лишь несколько ударов, а я уже была едва жива.
Вдруг стерва остановилась, и стало даже странно, что я не слышу прорезающий воздух свист. Похоже, она попросту устала. Я видела, как она несколько мгновений глубоко дышала, тронув живот, как ходила ходуном ее внушительная грудь. Будто очнувшись, она отошла в сторону, и я с ужасом увидела стоящего у фалезии смотрителя Радана.
— Давай ты. Хочу, чтобы с нее слезла кожа!
Глава 29
Я впервые видела Радана таким. Потерянным. С него будто облупился весь имперский лоск. Лицо посерело, глаза смотрели куда угодно, только не на меня. Он мял в пальцах ручку хлыста:
— Не довольно ли с нее, госпожа? Хилая девка, не выдержит.
Высокородная стерва нервно кусала губу. Задрала подбородок:
— Что это ты? Пожалел? — Она презрительно скривилась, медленно закивала, скорее, самой себе: — А что я могла еще ждать от низкорожденного?..
Радан молчал. По-прежнему смотрел в сторону. Даже закралась мысль, что ему было стыдно передо мной. Смотритель был дрянным человеком. Угодливым, завистливым, пакостным. Брызгал слюной, пытаясь демонстрировать собственную важность, собственную власть, но неизменно оставался мелким… Сейчас и вовсе будто уменьшился и выцвел. Мама была права — каждый должен быть на своем месте.
Радан, наконец, посмотрел на Урсулу:
— Я пекусь лишь о ваших деньгах, госпожа. Девчонка обошлась слишком дорого — можно было бы купить троицу отличных вериек. И если она не вынесет… я… не хочу нести груз вашего убытка.
Стерва какое-то время молчала, губы нервно подрагивали. Она поглаживала свой небольшой живот, будто это успокаивало.
— А ты не считай чужие деньги. И делай, что велят. Иначе… не ровен час, и сам можешь невзначай оказаться в не самом приятном месте. — Она коснулась хлыста в его руках: — Ну же! Или духу не хватает? Ты так немощен, Радан?
Я смотрела на него с надеждой. На мгновение даже перехватила взгляд, но Радан тут же отвел глаза. Он не мог на меня смотреть, а это говорило о том, что где-то глубоко внутри еще осталась какая-то совесть. Не знаю, какую роль он сыграл во всей этой истории, но рука у него не поднималась — это было очевидно.