Кондор вновь пристально смотрел на меня:
— Снять немедленно.
Я не спорила. Лишь бы только это помогло Грейну. Мне было плевать, что за спиной лигура стояли наемники, которые жадно глазели на меня. Стыдливость сдохла. Вместе с надеждой. Я уже ничего не значила. Я кое-как справилась неверными пальцами с эластичными застежками, и мягкая розовая ткань отправилась к ногам, в кучу бесполезного теперь тряпья. От холода тоннеля кожа покрылась мурашками. Кондор презрительно посмотрела на меня, подался назад и ударил по щеке так, что я упала, стукнулась затылком.
Лигур склонился надо мной, подцепил косу, намотал на кулак и дернул вверх, заставив меня жалобно заскулить:
— Какая трогательная жертвенность!
Он дернул снова, безжалостно, и мне казалось, что я вот-вот останусь без волос.
— Ты такая глупая?
Я молчала, лишь морщилась от боли и пыталась перехватить его руку, чтобы ослабить хватку.
— Решила, что можешь просить меня о чем-то после того, что сделала? Грязная сука!
Он снова дернул, и перед глазами зарябили серебристые мошки. Лигур склонился совсем близко, дышал в лицо:
— Ты будешь просить… Так, как не просила никогда жизни. Я тебе позволю. Но не об этом. — Он швырнул меня за волосы в сторону наемников: — Пакуйте эту тварь.
Это была последняя отчаянная попытка. Я билась, орала до хрипа, царапалась, когда меня засовывали в какой-то огромный черный мешок. Но это было отчаяние. Полное и беспросветное. В мешке было трудно дышать, пахло какой-то химической отдушкой. Я дергалась, извивалась, но через пару минут поняла, что слабею. Тело не слушалось. Я лишь понимала, что меня, как обычную поклажу, взвалили на плечо. Чужие шаги отдавались в тело, но немногим позже растворились и они. Я превратилась в крошечную песчинку, блуждающую по вселенной.
Глава 71
Она рассказала все, эта странная девчонка, Норма. Как Грейн и просил. На маленькое сжавшееся создание в темном углу тоннеля никто даже не обратил внимания. Грейн лежал на полу, обмякший и слабый. И слушал полудетский голос. Слушал, слушал. Стискивая зубы, сжимая кулаки. И внутри все переворачивалось, обрывалось, холодело. Грейн время от времени останавливал рассказчицу, переспрашивал или просил повторить. Просил вспомнить все до мелочей. И Норма терпеливо повторяла. Слово в слово. До мельчайшего жеста, до реплики, до вздоха. Кажется, у девчонки была хорошая память. Либо она, впрямь… искренне переживала за Мираю. Равнодушный человек так не расскажет. И от чужого участия становилось невыносимо. До сцепленных зубов, до черноты перед глазами, до обрывающегося сердца.