Я шла следом за Пальмирой по совершенно пустым коридорам, глядя на ее скрученную на затылке косу. Мои волосы тоже не обрезали. И светлые волосы Финеи. Но именно тугая смоляная шишка Пальмиры вызывала во мне какую-то особую неприязнь. Имперка то и дело сверялась с навигатором, сворачивала на лестницы, которых прежде не было, и внутри прорастало липкое щемящее предчувствие.
Мы шли не в тотус.
Глава 13
Когда мы поднялись по очередной безликой узкой лестнице, я не выдержала — схватила Пальмиру за руку:
— Куда мы идем? Не в тотус. Ты соврала.
— А ну, пусти!
Она дернулась, пытаясь освободиться, но я держала цепко. Я упрямо покачала головой:
— Говори!
Имперка воровато огляделась:
— Убери руку, ненормальная! На нас смотрят! Тебе же влетит! — Она вновь дернулась: — Да отцепись ты!
Я повернула голову. Пальцы тут же ослабели, и тонкая рука Пальмиры выскользнула из моей хватки. На нас, действительно, смотрели. Но теперь и я смотрела, чувствуя, как лихорадочно закипает в висках, не могла отвернуться. Взгляд словно пристыл.
У стены широкой приземистой галереи стояли совершенно обнаженные мужчины. Двое. Хорошо сложенный краснокожий вериец и огромный вальдорец с невероятным разворотом плеч, будто вырубленный из каменной породы. Руки оба держали за спинами, ноги чуть расставлены. Лоснились от какого-то масла. Желтый свет летучих фонарей подчеркивал напряженные мышцы и все рельефы крепких тел. Следовало тут же отвернуться, но я продолжала смотреть, даже чувствуя, что стремительно краснею.
Я никогда не видела обнаженных мужчин вот так. Близко, по-настоящему. Лишь иллюстрации из учебников и чувственные голографические картинки, которые иногда таскала Лирика в каких-то гормональных припадках на волне очередной симпатии к кому-то из высокородных. Но мне было стыдно, и я всегда делала вид, что меня это совсем не интересует. Что мне безразлично. Но, как говорится, осадочек оставался. Порой я ловила себя на странной мысли, что это было красиво, волнующе. Чем-то варварским, необъяснимым. И сейчас было красиво… За спину верийца зашел один из щуплых рабов, и на его глаза легла широкая серебристая повязка.
Я с трудом нашла в себе силы посмотреть на Пальмиру. Заметила, что она кривилась гаденькой улыбкой, глядя на меня. Тем не менее, она терпеливо ждала, пока я отвлекусь сама. Тоже глазела? Скорее, смеялась над моим замешательством.
— Хочешь ближе посмотреть?
Я даже отшатнулась, давая понять, что это уж слишком. Сглотнула, чувствуя, что в горле пересохло:
— Куда они их?
Пальмира пожала плечами:
— К кому-то из высокородных дам, как видишь. Судя по повязке.