Кондор тронул голову Пальмиры, погладил, как домашнего зверька:
— Позволяю. Ты можешь коснуться.
Пальмиру буквально затрясло. Она дрожащими руками нащупала пряжку ремня. Я отвернулась, не понимая, что чувствую. Стыд, паника, страх и что-то дурманящее, как терпкая пыльца, развеянная в воздухе, захлестнули с головой. Я слышала звуки, видела, как извивается на полу прозрачная тонкая тень. Что он с ней сделал?
Я больше не видела перед собой Пальмиру. Я видела похотливую безумную самку, для которой не существовало никого, кроме этого чудовища. Все это действовало на инстинкты, сводило с ума, но было при этом совершенно противоестественно. Ненормально. Будто Пальмиру за долю секунды накачали седонином. Но это был не седонин… Что-то другое, что-то, чего я не понимала.
Когда все закончилось, Пальмира обессилено и покорно сидела у ног чудовища, выравнивала дыхание. Вдруг вздрогнула всем телом, обернулась. Я проследила ее взгляд. За моей спиной стоял Элар. Напряженный, с перекошенным лицом. Он подошел к Пальмире, поднял ее на ноги рывком и несколько раз хлестнул ладонью по лицу. Потом вгляделся, будто проверял, пришла ли она в себя. Вновь ударил. Наконец, обернулся к лигуру, который лениво застегивал штаны:
— Ты обещал этого не делать!
Кондор лишь усмехнулся:
— Ты позволяешь себе самоуправство. Почему бы и мне его не позволить?
Элар тоже улыбнулся и покачал головой:
— Это не одно и то же.
— С каких пор ты заделался таким блюстителем порядков?
Элар поправил мантию:
—
Кольеры — это деньги, мой дорогой. Кто платит, тот и прав. Чтобы распоряжаться этой рабыней, — он кивнул на меня, — ты должен ее купить… за геллеры, разумеется. Но девка уже куплена. Не тобой, Кондор. Поэтому не могу предложить тебе ничего, кроме терпения. Говорят, терпение — добродетель. Это просто бизнес. И, разумеется, репутация. Репутация важна, мой друг. Слово и дело — неразрывный тандем у честных людей.
Меня передернуло когда Кондор захохотал. Я даже подняла голову, смотрела, как сверкали на темном лице белые зубы. В этот момент он показался мне особенно опасным.
— Ты зануда, Элар. Но даже ты иногда бываешь прав…
Элар не ответил. Лишь кивнул Пальмире:
— Оденься немедленно! Бери рабыню — и за мной.
Глава 44
Мы шли по коридорам почти бегом, едва поспевая за широкими шагами Элара. Он был в ярости, это сквозило в каждом его движении. Пальмира семенила прямо за имперцем, по самое горло завернувшись в свою уродливую кофту. Она сгорбилась, опустила голову. Я готова была поклясться, что Пальмира горела от стыда. Я сама горела. За нее. Снова и снова вспоминала ее безумные покрасневшие глаза, ее жесты. Как она обнимала ноги лигура. Безумная, готовая на все. Другая.