— Кого?
— Кондора.
Элар с силой сцепил пальцы в замок:
— Не думаю, что это касается напрямую нашего разговора.
— А я думаю. Мы уже наговорили друг другу достаточно, чтобы пересечь границу определенной откровенности. Женщина. Ведь я прав, Элар? И даже знаю, кто.
Он посерел, напрягся, шумно выдохнул. Но ничего не ответил. Но и молчание было красноречивым ответом.
Грейн усмехнулся:
— И я знаю, почему ты против. Потому что я оказался решительнее тебя. Такой же полукровка. И если ты уже ничего не можешь сделать для себя или для Пальмиры, — сделай для меня. Может, станет легче. За деньги, разумеется, Элар. За большие деньги. И ты сможешь их преумножить, если сделаешь в точности так, как я попрошу.
Элар опустился в кресло напротив. Его лицо было недвижимым, но Грейн уже понимал, что попал в самую точку. Элар винил себя за Пальмиру. За то, что не выцарапал свою женщину зубами. Это были справедливые муки. Но использовать Мираю, чтобы трусливо прикусить…
Элар будто померк. Из всесильного господина-держателя он на глазах превратился в обычного сожалеющего труса. Придавленного не столько чувством вины, сколько злостью на себя самого, которая травила его изо дня в день. Истинную сущность легко можно спрятать от других, но самому от нее не сбежать. Элар знал, что был трусом. И ненавидел себя за это.
Полукровка пыхтел, с усилием тер надбровные дуги. Наконец, решительно вскинул голову:
— Хорошо. Я сделаю, как ты просишь. Он наверняка согласится на такую сделку. Самое главное, чтобы твоя женщина к тому моменту осталась жива.
Глава 72
Я чувствовала воду. Ледяные ленивые капли стекали по голой коже. Я просыпалась, но не хотела этого. Я больше не хотела просыпаться, никогда. Мне больше незачем просыпаться. Тело было тяжелым, веки неподъемными. Я не чувствовала ни рук, ни ног, не понимала, лежу или стою. Ясно осознавала лишь одно — я все еще была жива.
К сожалению. Жива. А Грейн — нет.
Я отчетливо видела перед глазами его распластанное тело. Спокойное лицо, разметавшиеся светлые волосы. Слышала угасающее дыхание. Он пытался защитить меня. А я ему не верила. Я погубила его. Потеряла навсегда, только, наконец, узнав.
По лицу вновь побежали струйки воды, но это были слезы. И вдруг снова окатило холодом.
— Открой глаза, тварь! Я вижу, что ты очухалась.
Мой мучитель был рядом… Предсказуемо и закономерно. И это отозвалось внутри какой-то радостной обреченностью. Я не сомневалась, что он убьет меня после того, что я сделала. Я хотела лишь одного — чтобы это было как можно быстрее. Мне больше никто не поможет. Нет ни единого человека, способного мне помочь.