Я поднялась, склонила голову:
— Простите мою неловкость.
Вновь, не дожидаясь позволения, я наполнила за считанные секунды новый бокал и понесла лигуру. На этот раз с большей аккуратностью. Ядовитая горошина уже безвозвратно исчезла в сиреневой жидкости. Я ликовала и теперь молилась лишь о том, чтобы он выпил все до капли.
Кондор схватил бокал:
— Ты всего лишь пьяная девка!
Я опустила голову:
— Да… господин.
Он прищурился, не отводя от меня взгляда. Поднес бокал к темным губам и сделал глоток. Всего один. Тут же отставил руку. А я горела от сомнений: понимает ли он, что в бокале?
— Что-то ты больно любезная…
Я стиснула зубы, опасаясь, что вот-вот выдам себя с головой. Молчала.
— Вдруг стала покорной?
— Вы преподали мне хороший урок. У меня больше нет сил.
Я едва узнала собственный голос. Тихий, убитый. Я говорила это напоказ, но, к сожалению, в этих словах было слишком много правды. Если сейчас ничего не получится, сил уже не будет. Он это знал, пожалуй, лучше меня.
Кондор вновь глотнул вина. Еще и еще. Ему нравилось мое бессилие. Наконец, он протянул опустевший бокал:
— Еще вина.
Теперь оставалось только ждать и надеяться, что этой дозы будет достаточно для того, чтобы он вырубился. На большее я не рассчитывала. Хотя, кто знает… Нужно было тянуть время и надеяться на чудо.
Глава 57
Это было адом. Я стояла перед лигуром, а он смотрел на меня. Снизу вверх, через ободок стеклянного бокала. И этот взгляд будто вытягивал жилы. Я отводила глаза, но в тоже время хотела непрерывно всматриваться в его темное лицо, чтобы заметить хотя бы малейшие признаки моей победы. Ждала этих перемен, как глотка воздуха. Но сколько нужно ждать? И имеет ли это ожидание смысл? Выдержу ли я? Я с ужасом думала о том, чем может быть заполнено это ожидание. Чудовище не позволит мне просто стоять, склонив голову.
Он будто снова рылся в моих мыслях. Наверное, в этом не было ничего особенного — лишь совпадения, логика, присущая ситуации, но от его догадок всегда знобило. Кондор отставил бокал, раскинул руки на спинке дивана:
— Итак… ты, вдруг, поумнела?
Я молчала, лишь думала о том, что прошло уже несколько минут, целая вечность, а его голос никак не изменился. Мне представлялось, что речь должна потерять остроту, скорость. Он должен едва ворочать языком! Должен!
— Отвечай своему хозяину, рабыня!
Я едва пробормотала:
— Да…
— Я тебя не слышу.
— Да.
Я почти выкрикнула. Это было невыносимо. От напряжения звенело в ушах.
Кондор подался вперед:
— Ты будешь называть меня хозяином.
Он поджал губы, ожидая ответ, но я молчала, будто пережали горло. Даже мысленно произносить это было мучительно. Хозяин… как у животного или вещи.