Графин с вином и еще несколько чистых бокалов стояли у стола на почти прозрачной стойке буфета, будто висели в воздухе. Рядом возвышалась высокая пирамида конфет, вазы с цукатами, пузатые и граненые бутылки причудливых форм с содержимым разного цвета. Из всего ассортимента я знала лишь красный горанский спирт в лаконичной квадратной бутылке. Его когда-то любил отец. Совсем чуть-чуть…
Я обошла столик, взяла чистый бокал, поставила на столешницу. Взялась за узорную ручку графина, уже наклонила, но Кондор остановил меня:
— Нет, не вина. Подай настойку флакк.
Я растерялась. Это было недопустимо. Я понятия не имела, что будет, если высыпать листья в эту настойку. Он заметит. И ничего не получится.
Я вдруг застыла, пораженная неожиданной, но очевидной мыслью: спектакль еще не закончен. Чудовище все знает. Все. И о листьях, и о навигаторе. Даже о моих намерениях… Он нарочно показал мне, что происходит, если всыпать листья в алисентовое вино. Чтобы я все еще надеялась. А теперь отбирает эту надежду. Но каким же монстром надо быть, чтобы просчитать все эти ходы? Я даже покачала головой собственным догадкам: это было слишком. Слишком даже для него. И это просто убивало. Ведь когда-нибудь мне должно повезти? Хотя бы раз? Когда, если не сейчас? Когда еще?
— Что ты копаешься, рабыня?
Я растерянно глядя на череду бутылок. Понятия не имела, что такое настойка флакк, и как она выглядит.
Я опустила голову:
— Я не знаю, которая из бутылок…
— Темная.
Я протянула, было, руку, но замерла, не понимая, какую брать: темных было много. Я взяла наугад узкую узорную, попыталась открыть крышку.
— Не эта.
Я вернула бутылку на место, взяла другую. У меня тряслись руки, ледяные пальцы не слушались. Бутылка ходила ходуном, как в руках древней старухи. Я смотрела на лигура, ожидая одобрения. Он молчал, просто презрительно сверлил меня взглядом. Наконец, вытянул губы:
— Оставь. Неси вина. Быстрее, рабыня! — казалось, он впрямь терял терпение.
Я вновь отставила бутылку, сама не своя от такой удачи, вернулась к графину. Достать скрученную салфетку из прически было несложно, секунда, но как сделать это незаметно? Я видела лишь одно укрытие…
Я взяла с буфетной стойки маленький серебряный поднос, на котором полагалось подавать бокал. Господа почти ничего не брали из рук рабов, я это знала. Подать собственной рукой… рисковать остаться без руки. Я поставила наполненный бокал на поднос, сделала пару шагов, намереваясь обойти столик. Руки дрогнули, и бокал сорвался вниз. Запланировано, разумеется.
Я посмотрела на лигура, но тут же присела, не дожидаясь реакции. Столешница загораживала меня от его взгляда полностью. Мне действительно было достаточно лишь секунды. Я ликовала от того, что хватило мозгов продумать этот момент. Салфетка была спрятана в определенном месте, чтобы обойтись одним жестом. Высохшие листья я чуть увлажнила и скатала в плотный шарик, размером с большую горошину. И сейчас он прекрасно уместился между пальцев правой руки.